Просветлённая обезьяна

– А должно звучать так, будто я шарлатан? – спросил Маэстро, а остальные засмеялись. – Вы сами сюда пришли. Мы просто собрались, чтобы говорить, чтобы жить. Это место, откуда каждый может уйти и куда каждый может прийти. Наши родственники нам не принадлежат, мы не можем решать, когда им умирать. Мы переживаем не потому, что их нет, мы переживаем потому, что у нас нет возможности с ними увидеться.

– Иногда мне его не хватает, – продолжала девушка.

– Тебе не хватает. А ты представь, что твой дедушка там, где ему хорошо.

А ты ходишь и думаешь: «Дедушка должен быть со мной, а не там, где он сейчас».

– Но он мёртв, как ему может быть хорошо?

– Но ему и не плохо. Ты пытаешься объяснить это определённым образом. В университете я дружил с одним учёным, однажды он сказал мне: «Просто представь, что я – это ты, воплотившееся в другой человеческой форме. Тогда все люди – просто один человек, имеющий множество воплощений». Правда, при этом он добавил: «Возможно, человечество – это огромный мозг, страдающий психозом, шизофренией.

Наша планета должна сидеть в смирительной рубашке и ощущать безумие, которое мы порой творим».

Кто-то усмехнулся, кто-то понимающе кивал, а кто-то пристально смотрел на Маэстро, пытаясь его понять.

– Со мной примерно такой же парень учился, – сказал Боно.

– Что он говорил? – спросил Маэстро.

Остальные посмотрели на Боно, ожидая ответа.

– Всё началось с так называемой квантовой теории мужских сосков, – начал Боно. – Тогда слово «квантовый» было довольно популярным, а сама теория родилась в споре с профессором.

Наш профессор называл мужские соски абсолютно бесполезными. Но этот парень утверждал, что мужские соски служат доказательством того, что мы являемся частью эволюционного процесса, представляющего собой биологическую кашу, в которой мы пытаемся отыскать смысл. Твердил, что мы все крохотные частицы огромной биологической машины, которую пытаемся постичь. А мужские соски тому доказательство.

Люди внимательно слушали Боно, кто-то даже записывал.

Роза прикрыла лицо руками, похоже, она слышала это тысячу раз, и ей было немного неловко оттого, что теперь Боно выступает публично с «квантовой теорией мужских сосков».

– А я ему всегда отвечал, что мы просветлённые обезьяны, – продолжил Боно. – Мы обезьяны, которые отложили в сторонку бананы, надели брюки и отправились на поиски смысла.

Маэстро рассмеялся.

– Приветствую вас, просветлённые обезьяны, – обратился он к остальным.