Три дня из жизни Филиппа Араба, императора Рима. День третий. Будущее

«Как в моей родной Аравии, пусть она мне… и не родная! Печёт, как в пустыне! Словно сейчас белое солнце… надо мной! Только песку снизу для отвязного кайфа и полной реалистичности не хватает!» – подумал император, и из его разверстых уст само собой вырвалось – это душа понеслась в рай:

– Эй, кто-нибудь! Песку сюда! Живо! Только не карету мне! Не карету! Я не собираюсь ехать в деревню или в любую иную глушь! А то был у меня однажды в персидском походе случай, когда мне карету вместо песка… и даже вместо колесницы подогнали! Наверное, в Рим исподтишка пускать не хотели…

Прислуга, состоящая из двух Понтиевых рабов, проворно доставила песок, словно сами парни давно стояли наготове, а песок был уже у них под руками (хватая мешок с сыпучестью, оставалось только не перепутать его с глиной или галькой).

Император проявил недовольство, нахмурившись и затем поиграв дугами бровей:

– Это что за дребедень? Вы меня плохо слышали? Я сказал «песку»! Хотите, чтобы я по десять раз повторял одно и то же?

– Этот песок – из лучших сортов египетского тростника! – виновато улыбаясь, пояснил один из самых сообразительных рабов-банщиков.

 – Ничего более качественного во всей округе… даже и в Италии сегодня днём с огнём не сыскать! Следующая поставка в Рим будет лишь спустя неделю, а то и через месяц, не раньше, ибо на море шалят пираты…

– Да не сахарного, идиоты! Этот тут размокнет, и всё станет вокруг голубым и зелёным… эээ… липким – долго не отмоется… и сам тоже не отмоешься… это я не про тебя, а про себя в третьем лице!.

. Я требовал аравийского! Минерал кварца! Диоксид кремния! – срезал «глупца» Филипп (томило духотой, духовной жаждою и духовными скрепами, словно в пустыне мрачной он влачился).

– Ох! Мы и хотели именно таким вас порадовать в пику всем прочим минералам и диоксидам! Виноваты! Перепутали! – повинился сообразительный раб-банщик, мечтая поскорей смыться с глаз владыки Рима и мысленно повторяя правило, выученное им когда-то назубок: «Минуй нас пуще всех печалей и барский гнев, и барская любовь».

*****

Аравийского, однако, не нашли: Рим – это не арабская клоака и не белое солнце пустыни.

– Тогда вина! Фалернского и хиосского! – злобно зашипел в пустоту император. – И сыра! Кусочек! А то мне во рту держать нечего! Именно сыра! На моё требование доставки молочного продукта, получаемого из творога, мне часто приносят продукт, выпекаемый из муки! Зарубите себе на носу: мне хлеба не надо – мне сыра давай!..