Пруссия – наша

Я никогда прежде не была на блошиных рынках, поэтому у меня там сразу разбежались глаза. Мне хотелось рассматривать всё! Сколько истории было в железяках и сколько бедности было в старухах, продающих сильно потрепанную одежду, загрязненные временем игрушки, полувыжатые кремы, откопанные где-то станки для бритья, уродливые сумки, пустые банки. Мне было их жаль, но я увидела, что они искали тут в первую очередь общество. Они были так увлечены разговорами, что не замечали потенциальных покупателей.

Чем дальше мы шли, тем больше видели фашистских штучек.

Хелюля искал среди этих вещиц подарок сыну на юбилей. А я просто что-нибудь хотела. У делового дядьки в кожаной куртке мы взяли 5 старых черно-белых открыток по 10 рублей каждая. Только одну из них я оставила себе – с фотографией Шаляпина, Москвина и Рахманинова в Локуст-Пойнте на гастролях. Остальные – с артистами балета и статуями ? раздала друзьям в Москве.

Хелюля всё приценивался, а я между делом прихватила себе три янтарных камушка! Далее мы наткнулись на продавца украшений.

Я заметила у него на столе старое непутевое колечко с голубым стеклом и поинтересовалась ценой. Пятьсот рублей, которые он попросил за откопанное из земли кольцо, меня просто шокировали, и я начала все подряд расспрашивать у этого дядьки в надежде найти подвох. Он обозвал нас богачами и не стал поднимать цену. Мы пошли дальше, до конца торгового ряда. В то время у Хелюли в голове уже вертелась мысль о покупке черного солдатского креста. Мы купили его на обратном пути. И колечко тоже забрали! Я не буду его носить, потому оно мне не по размеру. Но я точно буду иногда находить его дома, рассматривать и вспоминать историю про 500 рублей, про блошиный рынок, про Кёнигсберг.

Мы еще немного прошлись по Каштановому парку вдоль пруда у башни Врангеля. Мне очень нравились лысеющие деревья и грязь под ногами. Приятно было ненадолго вернуться в осень. Там мы купили последнее – кассету с подборкой Бетховена.

Теперь надо было где-то согреться и перекусить.

До этого момента нас уже заинтересовала вывеска: «Королевские трдельники». Пока Хелюля курил на улице, я узнавала у девушки-кассира-повара-официанта, что скрывается за этим странным названием. Это чешский фастфуд – мучные конусы, наполненные чем-то сладким или чем-то сытным, обваленные в кунжуте и щедро запеченные. Мы взяли два трдельника. Я – большой с сосиской и сыром, Хелюля – маленький с охотничьей колбаской. Я пила безалкогольный глинтвейн, а Хелюля – американо.