Небо цвета лазурита

Нет уже у нас понятия о бесчестье. И что с того, чтобы позволить ему… Но нет, фу, он противен, такой двуличный, хитрый и скользкий как угорь. Не может разговаривать без того, чтобы не уколоть, задеть, обидеть старается все время. И взгляд его сейчас был таким…что может быть хуже. А если закрыть глаза, в принципе сойдет. Ведь любила его когда-то, с ума сходила. Почему же сейчас ровно с той же силой ненавижу. Нет, это не ненависть, это только отвращение. Столько гордыни в нем, высокомерия. Увидела все это, и красота его внешняя поблекла.

Нет этой красоты больше. И что такое красота? Сосуд, в котором пустота или огонь, пылающий в сосуде? Надо бы спросить его об этом. Как он отвертится, ведь глупой обезьяной меня считал, значит для него это лишь сосуд. Не огонь. Как с таким дальше жить. Ведь намекал, что надолго все, долгосрочная дружба намечается, так вроде бы сказал. Куда мне с моими Мандельштамами и Маяковскими. Только деньги и власть, власть и деньги… Скука смертная и никакой поэзии. Странно одно, что Фислар ничего не говорил о том, как изменилась. Не замечал. Был равнодушен к красоте, не смотрел похотливо, не пачкал душу маслянистым взглядом. Может женщины его не интересуют… Это был бы лучший исход событий. Золотой павлин, это он, да, я точно знаю. Не может быть кто-то другой. Взять бы его с собой. Может защищал бы…

Бал

Две следующие недели прошли в настороженном ожидании. Владыка уехал, как говорили, на переговоры с нагами. Последние тревожные переговоры перед предстоящей войной.

Марианна была неспокойна. Все не могла перестать винить себя в войне, которая начинается из-за нее, но она ничего не может сделать. Около месяца оставалось до июньского полнолуния, того часа, когда по заверению Харши, они трое должны были покинуть мир богини Алатруэ через портал. Никаких вестей не было от принцессы все это время. Селдрион обещал провести их туда, но Марианна все равно была не уверена, что он сдержит обещание.

Было видно, как слуг угнетала приближающаяся война, как затихли песни, и радостный щебет на кухне, и как мрачны глаза двух лакеев, прислуживавших Владыке.

В саду уже никто не собирался по ночам распивать дешевое вино, и весь город как будто застыл в ожидании. Словно мрачная туча накрыла окрестности. Марианна уже не могла плакать. Она просто сидела и ждала свою судьбу смирившись. Ей не дано было ничего изменить. Никому не рассказывала о произошедшем тогда, даже Фислару.