Небо цвета лазурита

Дым, наполнявший комнату, давно рассеялся и теперь здесь стояла дикая смесь запахов и даже распахнутое настежь окно не спасало. Селдрион зажмурился, повернул голову в сторону, поднеся руку к носу, будто невзначай дотронувшись, пытался унять вонь, бьющую в ноздри. Харшу запах не смутил. Она улыбалась. Сидящая на кровати девушка приподнялась, а потом тоже широко заулыбалась, узнав посетительницу. Харша обратилась человеком, сменив свой змеиный хвост на ноги. Забежала в комнату, плюхнулась на кровать, раскидав черную кружевную юбку по белоснежным простыням.

– Мариэ, ты выздоровела! – Воскликнула нагини зажав в объятьях исхудавшие плечи девушки.

– Да… только мысли путаются. Почти ничего не могу вспомнить, – Марианна шептала осипшим голосом.

– Ну хоть язык-то свой родной помнишь? А то, чему ты нас учить будешь? – Иронично подмигнув заметила Харша, – Не волнуйся, все придет в норму. Ты это еще почувствуешь. Возможно, все даже будет лучше, чем было. – С загадочной улыбкой на губах она легонько хлопнула рукой по пышному одеялу.

Марианна подняла глаза на Селдриона и тут же опустила, покраснев.

– Простите за неудобства, всем вам пришлось повозиться со мной, – шептала она.

– Ты еще перед ним извиняешься? Вообще-то это ты недавно чуть не умерла, а не он. Не стоит. – Харша ответила фамильярным выпадом, омрачающим репутацию Владыки. Но, казалось, ей было безразлично.

– Но это я заставила вас всех волноваться. Я решительно больше никогда не буду есть конфеты, и вообще ничего из предложенного незнакомцами.

Честно. Клянусь!

Харша опять хрипло засмеялась поддерживая, будто ворона закаркала, и Селдрион покосился на нее. Зная ее как облупленную, он отметил про себя эту странность в поведении, ведь легкомысленный смех был совсем не про принцессу. Он подошел к окну, сдерживая рвотные позывы, и вдруг как будто что-то вспомнил:

– Кстати. Что там было? Что ты видела? – Резко спросил он, с любопытством разглядывая осунувшееся лицо больной.

– Ну нет, не спрашивай об этом.

Я протестую! Она ведь только пришла в себя. – Манерно, всплеснув руками как актриса театра, протестовала Харша вскинув на него недовольный взгляд.

– Что я видела когда умерла?

– Да. Ты же умерла тогда. – Он медленно прошел вдоль стены, не отрывая взгляда, – Я видел, все видели. Почему я не могу спросить? Всегда было интересно. Тебе что не интересно? Думаешь не ждет тебя смерть? – Парировал он Харше.

– Ничего. Я ничего не видела.