Небо цвета лазурита

Это остановило его на какое-то время, подержав руку у лица он так же шепотом воскликнул:

– Какая дерзкая! – после чего начал действовать с силой. Девушка поняла, что до этого он просто играл с ней. За пару мгновений он сломил ее сопротивление, пригвоздив руки к кровати, придавив весом ее тело, так что она не могла больше двигаться. Пытался поймать ее губы, но она уворачивалась, а рук, чтобы держать еще и ее лицо, уже не хватало. Марианна была в панике, от его веса и парализованности у нее началась клаустрофобия.

Жадно глотая воздух, она шептала.

– Пожалуйста, остановитесь. Хватит, хватит, хватит… Стой! – Выкрикнула она последнее слово. Он остановился. В пьяном взгляде читалось недоумение.

– Что случилось?

– Как это что случилось? Ты собираешься взять меня силой, и я еще не должна сопротивляться?

– Сопротивляйся, – усмехнулся Селдрион.

– Стой, подожди. Я хотела тебя спросить, – Марианна жадно хватала воздух, – Что такое красота? Сосуд, в котором пустота или огонь, пылающий в сосуде?

Он нахмурился, разыскивая скрытый мотив, как всегда.

Потом ответил, глядя в ее глаза так близко, что она смогла рассмотреть радужку его серых глаз, обрамленных темно русыми прямыми ресницами.

– Огонь. Это огонь. Глупый вопрос. Кому нужен пустой сосуд, – потом прищурился, – Зачем спрашиваешь? Запутать меня хочешь или время тянешь? Хитрюшечка.

– Тогда зачем пришел ко мне? Я же просто пустой сосуд. Никому не нужный сосуд для амриты. Пойте дифирамбы напитку богов!

– Не городи глупостей.

 – Презрительно хмыкнул, но тревога пробежала по лицу.

– Насколько помню ты сам говорил принцессе, что я была похожа на обезьяну. Гадал, есть ли среди людей более симпатичные или все такие же уродливые как я. Как ни странно, теперь не говоришь такого. Ты много раз указывал на то, что я ничего из себя не представляю, глупая, бесполезная, ничего не понимающая в жизни. Поэтому я лишь сосуд. Красивый снаружи, но совершенно пустой внутри. Поэтому не говори мне, что я красивая. Ты лгун.

Это амрита, а не я. И раз ты хочешь меня, то ничем не отличаешься от прочих жаждущих моего тела нильдаров, с которыми ты милостиво заставил меня танцевать весь вечер. Ты – просто животное. Никак не представитель высшей расы. И уж точно никак не лучше людей. И как же мне так повезло провести свою первую в жизни ночь с пьяным скотом! – Марианна отвернулась парализованная, едва сдерживая слезы, нагнетенные собственной тирадой.

Пока она говорила, его лицо менялось.