Дима, Ведьма, Цог Бадрах

Он стоял, ухватившись руками за край подоконника, тело трясло мелкой нервной дрожью, а сам он словно превратился в гигантскую перепонку, пытаясь вычленить из тишины хоть какие-то звуки.

Бах! Несмотря на ожидание, удар заставил его подпрыгнуть на месте.

То ли предел наивысшей точки страха был достигнут, то ли Диме стало всё равно, но он вдруг почувствовал, что паника перестала владеть его мыслями, отошла на задний план, а решения стали вырисовываться, как предметы в темноте. Надо найти оружие.

Нож лежал рядом на столе, но поможет ли он против диковинного существа? Без лишних раздумий, Буров схватил тесак, которым недавно кромсал овощи и куриную грудку.

– Диииимочка, лучше открой, всё равно я до тебя доберусь! – раздался за дверью слащаво-зловещий голос.

– Что тебе надо?! – закричал Дима, стараясь скрыть дрожь в голосе.

Вместо ответа раздался страшный удар в дверь. Хрясть! Дверь слетела с петель легко, словно картонная, отлетела в сторону, едва не сбив с ног парня, опрокинув стол и вдребезги разбив остатки посуды на столе.

Оливье Диминого производства ошметками разлетелся по всей комнате. Чайник с только что вскипевшей водой оказался на полу, чудом приземлившись на донышко.

В кухню почти величественно влетел монстр, повергая Диму в ужас. Нож был мгновенно выбит существом из руки парня и загремел где-то в районе мойки. Ещё миг – и чудовище уже сидело верхом на парне, скаля клыки. "Вот и всё" – успела мелькнуть у Димы обреченная мысль, а в следующую секунду на голову ему натянули что-то мохнатое и неудобное.

Монстр треснул Диму по лбу, так, что в мозгу зазвенело и визгливый возглас огласил маленькое пространство:

– Дед Мороз умер! Да здравствует Дед Мороз!

Барахтаясь изо всех сил, Дима вывернулся из цепких объятий монстра. Взгляд Бурова упал на чайник. С воинственным воплем, достойным Тарзана, он схватил чайник и выплеснул щедрую порцию кипятка прямо в оскаленную пасть.

Надо сказать, сделал Буров это без всякой надежды, лишь пытаясь хоть как-то противостоять существу.

Зашипело, как будто даже за скворчало, как масло на перегретой сковороде.

Изумлению Димы не было предела, когда и так безобразная морда вспучилась уродливыми волдырями. Глаза существа потемнели, словно налились чёрной кровью. Дима с ужасом смотрел, как краснеет кожа, как, объятые клубами пара, на лице появляются волдыри.