Академия Последнего Шанса – 2. Круто ты попал!

 – Представьтесь, молодой человек, – холодно сказал он, поднимая на будущего студента тяжёлый взгляд, который долго репетировал перед зеркалом вместе с Кеннетом.

– С какой стати? – так же презрительно ответил парень, рассматривая явно наманикюренные ногти. – Велите показать мне мои покои.

– Я же говорю – мой пациент, – кровожадно прищурился Кармайкл, на секунду выпустив когти, – потенциал вполне достаточный для нашего факультета, а остальное… Как говорит народная мудрость, «не умеешь – научим, не хочешь – заставим».

– Меня? – молодой аристократ перевёл на Кармайкла равнодушный взгляд, но, рассмотрев наконец-то рога и когти, несколько поубавил спеси. – О каком факультете идёт речь? Я здесь ненадолго: отец слегка остынет и велит забрать меня домой, так что я тут на пару дней.

– Мне придётся вас огорчить, юноша, – невозмутимо отложил очередную бумагу Теодор, – но вы здесь как минимум на год – до ближайших каникул. Ваш многоуважаемый батюшка подписал все соответствующие документы и радостно сообщил, что раньше чем через год мы его тут ни за какие деньги не увидим.

– Как это – через год? – на лоснящемся лице наконец-то проступили хоть какие-то эмоции кроме глубочайшего презрения к окружающему миру. – У меня билеты на премьеру, которая состоится через неделю, я не собираюсь её пропускать из-за того, что отец в очередной раз не в духе.

– Не понимаешь, но это ничего, это временно, – Кармайкл нежно, во все клыки, улыбнулся будущему студенту, но тот почему-то не проникся, а наоборот, слегка напрягся и даже сделал попытку выпрямиться в кресле.

– Но отец… Он тут всё с землёй сровняет, – попытался надавить он на присутствующих, которые мало того, что не узнали его, известного всей столице повесу, так ещё и ведут себя совершенно непонятным и непозволительным образом.

– Да что ты говоришь? – вступил в беседу Харви, словно невзначай кладя на широкий подоконник меч.

– Как вы смеете мне «тыкать»?! – сделал очередную попытку возмутиться толстяк. – Я сын Уильяма Стендриджа, казначея его величества Ганелона!

– Какой замечательный отец и какой неудачный сын, – задумчиво проговорил Кармайкл, постукивая когтями по столешнице, – тебя надо было отсеять ещё на стадии выбраковки, чтобы не портил породу.