Убийство русалки

Может, душа Анны все еще ходит по комнате? Молли повесила платье на место и открыла окно, чтобы выпустить и душу, и пыль. Она не знала, насколько она верила в такие вещи. Если у Анны и правда была душа, способная существовать вне тела, вряд ли она бы была сейчас в этой комнате, она скорее бы обнимала Крошку Мари и шептала бы ей нежно на ушко или отправилась бы в Онсевиг, чтобы найти покой рядом с могилой отца.

Что за черт? Она не осталась в живых после смерти. Ей и при жизни было плохо. Она знала только, что это было горем для Анны и Крошки Мари.

Плохо, что Молли так расчувствовалась. Всего на секунду.

Три дня она пыталась заставить полицию начать поиски Анны. Она выстояла очередь в Суд и подала свое заявление нескольким приставам. Некоторые из них знали, что Молли проститутка, другие узнали, увидев ее регистрационные бумаги. Никто из них не воспринял ее всерьез. Только пожилой важный полицейский дал себе труд выслушать ее. Он даже что-то записал, когда она объяснила, когда и как исчезла Анна.

И рассказала все, что знала про Андерсена, этого больного вырезальщика, который выходил от нее последним в тот день.

Через открытое окно комнаты Анны с улицы до Молли доносятся речи об утопленнице. Новости распространяются быстрее полета птицы. Скоро все обо всем узнают, люди начнут сутки напролет говорить об Анне. Больше хороших сплетен копенгагенцы любят только кровавые трагедии, которые заставляют женщин содрогаться. И снова Молли чувствует гнев, она не хотела, чтобы кто-то сплетничал об Анне, особенно за кружкой пенного пива.

У нее все еще осталось странное чувство, ощущение, что кто-то наблюдает за ней, и снова вспомнила высокого, бледного вырезальщика из бумаги.

Он выглядел и испуганным, и одновременно отвратительным, когда народ кричал на него. Молли осмотрелась. На полке над кроватью стоит сундучок с дешевым колечком и плоский, белый камень.

Она нашла и мешок под кроватью с парой вещей, их можно будет продать в лучшем случае за четверть скиллинга.

Для Молли это было невыносимо. Стоять здесь и оценивать вещи сестры, как будто они имеют только ту ценность, какую им назначат на рынке. В целом комната уже казалось чужой и угрожающей. Может быть, дело просто в жаре и зловонии с улицы, которое сегодня особенно сильно.

Она провела рукой по кровати, на которой не было ничего, кроме мятого постельного белья и нескольких лобковых волос разной формы и длины.