Убийство русалки

– Мне нужно поговорить с начальником полиции.

– Попробуй подойти завтра.

– Нет, поймите же, – начал Ханс Кристиан, понимая, что привратник ничего не сообразит. Наверное, он вырос в маленьком городе, где так шумели ветряные мельницы, что все жители должны были кричать друг другу, а колодец был таким заиленным, что все пили одно пиво с утра до вечера. Даже школьная учительница, милая фрёкен, и дети, и даже гуси у церкви все время ходили пьяными.

– Начальник полиции ушел ужинать и сегодня больше не придет.

Ужинать? Скорее всего, он отправился в Марстранд.

Ханс Кристиан видел его входящим и выходящим из уютного трактира вместе с Орстедом и другими обывателями.

Он вышел из Суда и поспешил на Новую площадь, направляясь к Марстранду. Шут и его помощники теперь жонглировали горящими шарами и лизали огонь с горящей лучины.

– Андерсен, – окликнул его кто-то сзади.

Это Молли, уже в другом платье, с рыжими волосами, убранными наверх так, чтобы было видно ее худую шею.

– Я пришла, как только смогла, – сказала она.

 – Я должна была кое-что сделать. Кое-что важное. Где мои деньги?

Он посмотрел на ее протянутую руку. Что ей сказать? Не мог же он пойти к старому Коллину, чтобы просить милостыню, как и не мог достать пятьдесят ригсдалеров из воздуха. Но если он ей об этом расскажет, она откажется ему помогать, его казнят, и в любом случае она не увидит этих денег.

– Не сейчас, но скоро, – сказал Ханс Кристиан и подумал про Эдварда. Вряд ли он заплатит ему за несостоявшееся чтение дневников из Италии.

Едва ли. Но попробовать стоит, с Эдвардом всегда можно было поговорить.

Они миновали Старую площадь и несколько улиц. До Марстранда всего несколько минут.

– Куда мы идем? – спросила она.

– Директора полиции не было в Суде. Он пошел ужинать.

Молли схватилась за него.

– Где же твои манеры? Нельзя отвлекать человека в нерабочее время. Таким людям это не нравится. Они ходят в салон, курят сигары и разговаривают о политике. Ты можешь себе навредить. Лучше, если ты сам найдешь виновного и засадишь его за решетку.

Ханс Кристиан почти забыл звук собственного смеха. Он как будто исходил не от него, высокий смех и по тону, и по громкости.

– Я? – спросил он, заметив, как серьезно лицо Молли.

– Ты докажешь свою невиновность. А я узнаю, что за ублюдок это сделал.

– Я не смогу, как бы я… – сказал он, понизив голос, – нашел убийцу?

– Ты не такой, как другие, – сказала она. – Ты можешь кое-что сделать словом. И ты не остановишься.