Ведьмы Тихого Ручья. Отравленное сердце

Вам и нашему народу. Морриган теперь позаботится о ней.

– Одолжение? – Изобель соскользнула со своего геральчиро. – Она была бы под нашей защитой! – Лицо девушки исказил гнев. – Ты сошел с ума, Бернетт? Ты серьезно думаешь, что в Круачейне ее пощадят? Ты думаешь, там она в безопасности?

Никто из них не знал того, что знал я. В тот день никто из них не слышал шипящего голоса Миры.

Баба Гринблад выпотрошит тебя, Тираэль. Я буду пировать ее кровью. Мы едим темных на завтрак, ты знал это? Мы – народ света, мы могущественны, и ты наконец должен это понять.

Только я боюсь, что это до тебя дойдет не самым простым путем. Как насчет того, чтобы понаблюдать, как жизнь гаснет в ее глазах, а?

Мой план был не самым лучшим. Но он был единственным. Я мог только благодарить всех богов за то, что Мира была так одержима чужими страданиями, что мое предательство и последующее горе взволновали ее больше, чем мысль о том, чтобы самой убить Хелену. Возможно, Хелена никогда не простит меня, но я все равно буду считать, что принял правильное решение.

Даже через тысячу лет. Но я предпочел бы расчленить себя, нежели рассказать кому-либо об этой сделке. Мои мрачные чувства принадлежали мне. И я молился, чтобы в какой-то момент они снова просто умерли.

– Не имеет значения, что я думаю, – сказал я. – Приказ есть приказ.

Натаниэль колебался.

– Ты жалок…

– Тираэль прав. – Голос Арчибальда прозвучал ближе, чем раньше. Я не заметил, как он соскользнул со своего дракона и подошел к нам.

На его некогда безупречном лице были видны серьезные раны. – Если Верховные приказали это сделать, он поступил правильно. Мы не должны подвергать это сомнению.

Я посмотрел на своего брата. Уголки его рта изогнулись в крошечной улыбке. Знак его надежды на то, что мы наконец-то оказались на одной волне. Если бы он знал, как был неправ в этом.

– Где моя дочь? – спросила мама, оглядываясь по сторонам. – Кораэль нет!

Мы все смотрели в землю. Никто из нас не осмеливался сказать ей правду.

Никто не хотел быть тем, кто вызовет в ее сердце самую адскую боль из когда-либо существовавших.

– Сбежала, – наконец пробормотал я. – В Хайлендс.

Мама моргнула.

– Что, снова?

– Ты же знаешь, какая она бунтарка. – Эти слова слетели с моих губ так легко, что я сам был шокирован. – Невыносимо упрямая.

Эльсбет фыркнула. Ее взгляд скользнул вдаль, затем она покачала головой.

– Я надеюсь, она больше не пропадет на несколько недель.