Ведьмы Тихого Ручья. Отравленное сердце

 – Скажи, ты считаешь справедливым заставлять целый народ страдать из-за ошибки других? – Его глаза сделались более узкими. – Не думаешь ли, что ты бы так же ожесточилась с годами, когда тебе пришлось бы прозябать в убогой тени мира из-за поступков, которых лично ты не совершала? Разве это не разозлило бы тебя, Хелена?

Я смотрела на него и… молчала.

Ваал изобразил безрадостную улыбку.

– Я вижу, ты понимаешь.

– Но есть же и другие пути, кроме этой войны.

Если вы заключите с дворцом мирное соглашение…

Мое предложение было прервано его звонким смехом. Бородавочник, все еще грызущий палец, вздрогнул.

– Хелена. – Смех Ваала внезапно оборвался. – Тебе не кажется, что это как раз то, что мы и пытались сделать?

Мое сердце пропустило удар.

– Что?

Ваал поднялся. Он взял с громоздкого стола что-то, похожее на зуб с острыми краями, и начал шлифовать им свои заостренные ногти.

– Дворец не готов ни к какому соглашению, какие бы компромиссы мы с моими предками ни предлагали.

Нам не рады ни при каких обстоятельствах.

Он шлифовал все быстрее и сильнее, пока зуб не соскользнул и с шумом не упал на пол.

– Ну и кто теперь тираны, а? Скажи мне, Хелена, – он сделал шаг ко мне, – как нам еще бороться за свои права, если не войной?

Я открыла рот, собираясь что-то сказать, но снова закрыла его.

– Твоя мать поняла это, – сказал Ваал.

 – Она хотела нам помочь. Вот почему Верховные охотились на нее. Не из-за Безграничной силы, Хелена. А из-за нас.

Я моргала в недоумении.

– Ч… что?

– Артефакт был предлогом. Полк опасался, что, как только она поднимет восстание, другие встанут на ее сторону. Вот почему они хотели избавиться от Сифры.

Мне не хватало воздуха. Раздался какой-то шорох. Затем в ушах зазвучал писк. Внезапно я почувствовала, как грубая рука легла мне на плечо.

Коснулась меня более нежно, чем я когда-либо могла себе представить. Толкнула меня вниз. Не прошло и секунды, как я приземлилась на что-то мягкое. Когда поле зрения прояснилось, передо мной возникло лицо Ваала.

– Твоя мать не была предательницей. Она была самой смелой женщиной, которую я когда-либо встречал.

Я уставилась на темного широко раскрытыми от шока глазами. Я хотела возненавидеть его.