Лунное сияние

Рядом с Алом восседала какая-то расфуфыренная блондинка, которая мало напоминала мне прошлую пассию. Ух… Мама будет в восторге. Аккуратно приземлившись на стул, закинула ногу на ногу и с интересом уставилась вперед. Отец прекрасно справлялся со своей ролью. Казалось, в этой жизни нет ничего, чтобы господин Солнцев не смог бы продать. Лотов было много, а соседи – вежливыми и тихими. Как я это поняла? Все просто – они молчали. То-то! Идеальные соседи. Представляемые вещи были прекрасны, но ни одна не привлекла моего внимания.

Даже не заметила, как очередь подошла к моим картинам. Я пожертвовала аукциону два полотна – две абстракции, которые при просмотре под определенным углом являли образы мужчины и женщины. Картины являлись элементами одной композиции, и я с удовольствием обнаружила, что отец все же решил не разделять их, а продать вместе. Силуэты мужчины и женщины были расположены спинами к друг другу, но отчаянно тянули ладони навстречу. Стартовав с отметки в сто тысяч, ценник плавно рос вверх.

– Миллион, – хриплый тягучий голос раздался рядом со мной.

 – Я даю миллион.

– Миллион от джентльмена в дальнем ряду! – отец оживился. – Кто даст больше?

– Полтора, – дама в жемчужном ожерелье в первом ряду вскинула вверх морщинистую руку.

– Миллион семьсот, – ох, мля… Кажись, это Гриша – мой несостоявшийся жених. Ну по крайней мере он был такого мнения. Мамам умеет качественно обрабатывать. Даже представлять не буду, что он будет с этими картинами делать.

– Господин Шолохов, вот это ставка! – восхищенно пропел отец.

 – Миллион семьсот – раз. Миллион семьсот – два… Ну же господа! Миллион семьсот…

– Два, – сказал сосед, вскинув руку вверх. – Даю два миллиона.

– Два миллиона – раз. Вот это борьба! Два миллиона – два. Два миллиона – три! Продано! – громкий стук молотка оповестил соседа о его новой покупке.

– Ты же не хотел ничего покупать, – женский голос за соседом привлек мое внимание. Где-то я его уже слышала. Как и голос того, кто находился рядом. – Зачем тебе эта мазня?

Мазня? У меня аж глаза на лоб вылезли.

Курица ощипанная! Хотя если не ощипанная, то я это дело быстро исправлю. Кипя от возмущения, повернула голову в сторону этой невежды, но сумрак помещения мешал рассмотреть находящихся рядом.

– Не заставляй жалеть, что взял тебя с собой, – порывисто отрезал мужчина. – Мазня – это то, что с твоим лицом делает стилист. А это – искусство.

– Как скажешь, милый. Адам, только не злись, – пискляво пролепетала эта клуша.