Семья в подарок

 – Ты почему такую красоту от всех скрывал?

– Ты номером ошибся, что ли? – рявкнул я в ответ. – Или обдолбался?

– Фу, какой ты… Твоя прекрасная сожительница куда вежливее.

Я чертыхнулся. Взглянул на бесконечную пробку впереди и выдал:

– Если ты ее хоть пальцем тронешь, клянусь, Глеб, я выброшу тебя с террасы своей квартиры и скажу, что ты это сам.

– Эх, братец, – вздохнул Глеб. – А я ведь с хорошими, кристально чистыми намерениями…

– Я тебя предупредил!

– Да понял я, понял. Но девка отпад, плевать, что с прицепом.

Где нашел?

Я прикрыл глаза, пытаясь успокоиться и не вдавить педаль газа в пол. Ехать было некуда: впереди тянулась жуткая пробка. Да и свернуть никак.

– Послушай, Глеб, – попытался воззвать к благоразумию младшего брата. – Не трогай Зою, ладно?

– А мама уже знает?

– Твою мать, Глеб, ты меня слышишь вообще? Она не моя девушка, ясно?

– В смысле? – раздалось недоуменное в трубку. – Она свободна, что ли?

– Глеб, ты…

– Абр… ик… не слышн… свз… кхмшхмш… – На этом звонок прервался, а когда я перезвонил, брат был уже вне зоны доступа.

Я только крепче сжал руль и обессиленно посмотрел на цепочку машин, стоящих впереди. Двигались мы почти черепашьим шагом, отовсюду звучали сигналы. Глеб был по-прежнему недоступен, чем жутко меня нервировал. Понятно же, что телефон он отключил специально, а номера у Зои я, увы, не спросил.

Глеб – заноза в заднице. Сколько я себя помнил, он всегда был проблемой. С самого детства доставлял нашей семье немало хлопот.

Моя спокойная жизнь закончилась лет в восемь. Примерно тогда спокойный, казалось бы, ребенок превратился в сущий кошмар. Мама ездила по больницам, чтобы Глебу зашили распоротый подбородок, папа доставал ремень, чтобы наказать нас всех за его проступки. И если у старшего брата Кирилла была возможность выкрутиться, он как-никак старше, то у меня без шансов. Я получал вместе с Глебом.

Брата я, конечно, любил. Да и как иначе? Мы росли вместе, и пороли нас тоже вместе. В радости и в горе, как говорится.

Но сейчас я жутко нервничал. Глеб, он… специфический. До невозможности сложный, дерзкий, невыносимо бесячий. Ему всего двадцать четыре. Я в его возрасте был еще той занозой в заднице для матери и Кирилла. Видит бог, я жалел. Последний год, когда младшенький свалился на мою голову, очень сильно жалел. С Глебом и матери, и Кириллу повезло. Он никого из них не донимал. Примерный сын, хороший спокойный брат… А вот я… Я получал за двоих.