Семь грехов

– Слышишь, чего они жаждут? – хриплым голосом заговорила горгона. – Исполни их желание. – Она наблюдала за зрителями, которые еще недавно пели дифирамбы в ее честь. – У славы век короткий.

Демонесса молчала. Фурия взглянула на нее с ненавистью:

– Молчишь? Хочешь растянуть свою победную минуту? Даже после моей смерти память обо мне останется с тобой навсегда в виде шрамов. Мне уже спокойнее умирать с этой мыслью. – Фурия зловеще улыбнулась, из-под пухлых губ выглянули острые клыки.

Неамара уже забыла о своем увечье, хотя кровь непрерывно стекала по ее руке на один из клинков, поднесенных к шее горгоны.

– Я не стану тебя убивать, – объявила сопернице баронесса.

– Оставишь меня на растерзание местным ублюдкам? Прискорбная кончина… – протянула Фурия, задыхаясь.

– У меня на тебя иные планы.

Горгона подняла на нее удивленный взгляд.

Неамара развернулась, обращаясь с речью к публике:

– Как победитель я имею право делать с ней то, что считаю нужным. Я забираю ее!

– Это против правил! – забрызгал слюной Бенор, не удовлетворенный окончанием боя.

Публика одобрительно зашумела.

– Хочешь оспорить мое решение, черт? Спускайся сюда, укорочу твою бороду и твое блудное достоинство заодно.

Владелец арены испуганно забегал глазами. Кимар, расталкивая толпу, уже целенаправленно шел к нему. Бык остановился, вплотную подойдя к низкорослому черту. Горячий воздух из ноздрей минотавра оставлял испарины на его лысой макушке.

– Хе-хе, все же иногда надо делать исключения, – дрожащим голосом проговорил представитель Блуда. – Друзья, мы же с вами не какие-нибудь звери, чтобы не проявить долю милосердия! – голос черта ломался, переходя в неприятный писк.

Зал с негодованием продолжал смотреть на Бенора. Часть публики не понимала причину остановки представления, а другая часть и вовсе не знала, что такое это внезапное милосердие.

Черт напрягся, боясь спровоцировать одну из сторон:

– На такой чудесной ноте предлагаю всем выпить «Победный удар» за счет заведения!

Публика радостно зашумела, подкупленная бесплатной выпивкой.

– Да будет проклят весь пантеон крылатых гордецов! Какие же я убытки понесу, – он схватился за голову. – Элисма, неси счеты!

Недавние противницы вместе вышли из двери, ведущей из подземелья в зал для посетителей.