Семь грехов

Красота, властность и нетерпимость ко всему чуждому – эти качества объединяли грех Гордыни и первеливис. Именно поэтому он был символом высшего греха и изображался на гербе города.

Окруженный охраной, Властитель греховных владений сидел за столом. Отряд остановился перед ним на почтительном расстоянии. Правитель Демефиса неспешно сделал глоток из бронзового кубка и поставил его на стол. Тяжелый взгляд Владыки поднялся на представителей этнического разнообразия Темного мира. Работающие на него грехи прекрасно знали, что следует делать, когда Его Величество удостаивал их своим вниманием.

Неамара, Америус и Деос присели в поклоне.

– Похоже, не все осведомлены о том, как надо вести себя перед Владыкой, – послышался голос Даэтрэна.

Баронесса, стоявшая впереди, повернулась к оробевшим соратникам. Ее взгляд заставил их задуматься. Ферга начала громко втягивать в себя слюни, готовясь исполнить чревоугодный жест приветствия. Америус, услышав, что делает паучиха, в ужасе подскочил на месте.

– Ферга, не смей! Нас всех, к черту, четвертуют, – громко прошептал встревоженный эльф.

– Какую из моих частей? – проглотив слюну, отшутилась Черная вдова.

Маг просто закрыл глаза в ожидании неминуемого выговора. В тот же момент Хелин попыталась повторить реверанс Неамары. Ноги под тонким платьем изогнулись в полуприседе, и, дрожа от напряжения, она замерла в этой позе. Казалось, что представительница Уныния попросту мучается от боли в животе или не в силах больше сдерживать нужду. Кимар поставил секиру лезвием вниз.

Такой жест на его родине говорил, что он готов к переговорам. О преклонении перед крылатым алый бык даже не думал. Фурия не шелохнулась. Увидев, что ждать от соратников чего-то путного нет смысла, баронесса поспешила оправдаться:

– Простите их невежество, Владыка! Их нормы поведения отличаются от наших. Многие ни разу не бывали в столице.

Даэтрэн недовольно махнул рукой в сторону Неамары:

– То, что они с тобой, – единственное, что спасает их от моего гнева. Что меня больше волнует… – Он оглядел баронессу.

 – Я не вижу головы преступника. Неужели ты пришла сообщить мне о провале?

Неамара опустила голову. Даже в неукротимом нраве баронессы было слабое место – признание поражения, уязвляющего ее самолюбие. Потеребив рукоять клинка, она произнесла:

– Дело усложнилось. Банда работорговцев работала на некоего эльфа Сагелиоса, который, в свою очередь, и был заказчиком этих рабов. В данный момент место его пребывания неизвестно.