Ведьмы Тихого Ручья. Колдовской сезон

Агония длилась несколько секунд, прежде чем смениться ледяным холодом. Как будто мои нервы замерзли. Внутри протестовал хаос, извиваясь, словно страдающее животное. Эта боль пронзила меня до мозга костей.

Из меня вырвался хрип, когда я в оцепенении наблюдал, как отдельные частицы материализовались в воздухе перед моими глазами. Муки черной магии утихли, в то время как изуродованный человек принял завершенный облик.

Передо мной стоял Лахлан Цибеа – представитель народа Тьмы и один из последних оставшихся некромантов.

Его кроваво-красные волосы обрамляли серую кожу, словно корона. Несколько впадин изуродовали лицо, словно глубокие шрамы. От него исходил кисловатый запах, который распространялся по всему могильнику. Лица наших темных братьев и сестер напоминали кожу трупа, изъеденную червями и личинками, сквозь которую проглядывали очертания черепа. Их тела были худыми, как щепка. Народ Тьмы был почти полностью сложен из бумажной кожи и костей, потому что Иной мир пожирал их.

– Тираэль Бернетт, – произнес Лахлан, ухмыляясь.

Его зубы были заострены, как смертоносные кинжалы. – Какая неожиданная радость.

– Мне нужна твоя помощь.

– Прискорбно, – пробормотал Лахлан и начал расхаживать взад и вперед по круглой площадке. – Я как раз собирался отдохнуть от изнурительной охоты и немного вздремнуть.

– Возведенная защитная стена ослабевает. Я чувствую это. Проклятие пожирает меня.

Лахлан вдруг остановился и глубоко вздохнул.

– Почему ты избрал именно меня, чтобы взяться за это неприятное дело?

– Ты знаешь об этом типе заклинаний больше, чем кто-либо другой.

И ты не такой, как они.

– Как кто?

– Другие представители народа Тьмы.

Лахлан усмехнулся.

– О, мальчик. Я такой же, как они.

– Нет.

Черные, как смоль, глаза Лахлана впились в мои. Это могло показаться угрожающим, и многие другие, вероятно, отступили бы, но я не испугался. В этой жизни мне больше нечего было терять.

– И что привело тебя к этой мысли, Бернетт?

– Ты здесь, – произнес я. – Ты можешь отразить магию, но каждый раз появляешься передо мной.

– Потому что ты даришь мне драгоценные часы за пределами потустороннего мира. Задержаться на Земле после полуночи – до наступления рассвета и окончания охоты. Кем бы я был, если бы отказался от этой привилегии?

– Возможно. Но я думаю, что здесь замешано что-то еще.

– И что же?

– Черта азлатов, которая, кажется, давно утеряна и выходит далеко за рамки отдельных народов.

– Говори прямо, мальчик.