Ведьмы Тихого Ручья. Колдовской сезон

Я собиралась выйти за него замуж, когда вырасту, и совершенно точно была в этом уверена.

– Я скучала по тебе. Вся моя… вся моя жизнь разрушена, Финли.

– Это не так. Просто теперь все станет по-другому.

– Я скучаю по своей маме.

– Не плачь, – повторил он. Своей рукой мальчик рисовал неуклюжие круги на ткани моей куртки где-то в районе плеча. – Станет легче. Справишься с этим, потому что ты сильная.

– Я не такая, – прошептала я.

– Неправда.

– Да откуда тебе это знать?

– Потому что ты моя лучшая подруга.

Я знаю тебя уже очень давно. Хелена Иверсен – самая сильная девочка, которую я встречал.

Огромная слеза покатилась по щеке. Капля разбилась о нашивку в виде лошади на моих джинсах. Подбородок задрожал. Я подтянула ноги к туловищу и спрятала лицо между коленями. Я знала, что следующие слова были несправедливыми, но они все равно сорвались с моих уст.

– Тебя не было рядом, хотя я нуждалась в тебе.

Между нами воцарилась тишина, пока снова не прозвучал неповторимый голос Фина.

– Что случилось, Хелена?

Я молчала. Лягушка прыгнула в мутный пруд перед нами. В какой-то момент я пожала плечами.

– Не могу вспомнить.

За исключением безобразно яркого света…

– Что рассказал тебе отец? Почему твоя мать умерла?

С трудом я сглотнула.

– Мы были вместе. Мы с мамой. В другом лесу, к югу отсюда. Кто-то дурачился, поджигая сухие листья на земле. Папа сказал, что нас охватило пламенем. Мама… Она… – Я с трудом хватала воздух. – И я… – Сморщила лицо, пытаясь сдержать слезы.

Почти в это же время я почувствовала, как пальцы Финли нежно поглаживают мой шрам от ожога.

– Ты выжила, – закончил он фразу. Мелодичный тон его голоса звучал почтительно, и в глазах Финли я распознала гордость. И все же я чувствовала себя ужасно. Почти жалела, что пламя не унесло и меня с собой.

– Да, – только и смогла выдавить из себя, ощущая внутри глубокую боль.

Финли обнял меня и крепко прижал к себе.

– Это было чудо, Хелена.

Боги хотят, чтобы ты жила.

Не знаю, как долго мы пробыли в объятиях друг друга. В какой-то момент я отстранилась, потому что мне нужно было избавиться от чего-то, что все это время горело у меня в душе.

– Ты можешь переехать ко мне. На днях папа сказал, что сделает все возможное, чтобы мне снова стало лучше.

– Ох, Хель. – Финли грустно улыбнулся. – Возможно, однажды…

Свет луны отражался от бронзового лица Финли. Он всегда был сильно загорелым.