Ведьмы Тихого Ручья. Колдовской сезон

Большой палец пожилого мужчины скользил по маленькому пульту дистанционного управления, который он использовал для переключения презентации.

– И что же привело вас к такому предположению, мистер Бернетт?

– Факты, сэр. – Он положил ладонь на книгу в льняной обложке, как будто в ней были все ответы. – Деяния Стюарт неоспоримы, но она выдавала себя за невиновную. Мария вела себя так, словно являлась мученицей. Я, в свою очередь, думаю, что «тиран» было бы куда более подходящим термином для ее описания.

В зале воцарилась гнетущая тишина.

У кого-то сломался грифель карандаша. Профессор Робертсон открыл было рот, чтобы что-то сказать, но я опередила его.

– Именно такие предубеждения и привели к ее казни. – Я достала камень в виде дракона из кармана юбки, погладила его по ушам, чтобы успокоиться, и выпрямилась на своей скамье. Я старалась не обращать внимания на свои пылающие щеки. – Мистер Бернетт является ярким примером надменных людей прошлого, которые выносили суждения о Марии Стюарт. Как можно презирать людей, не зная их? Никто, черт возьми, понятия не имел, кем являлась эта женщина.

Профессор Робертсон снова открыл рот, но сталкер-обезьяна оказался быстрее. Его скулы покраснели.

– Факты имеют за собой доказательную базу. Делать выводы из этого вовсе не предвзято. Мария была интриганкой. Убийцей! Она вернулась в страну, которая, как она считала, являлась ее домом. Но она не имела права появляться в Шотландской империи после стольких лет и везде сеять хаос.

– Она была шотландкой! Что она могла поделать, если ее родители решили покинуть страну?

Уголки его рта скривились.

Бернетт не смотрел на меня. Он пристально смотрел на профессора Робертсона.

– Ее родители должны были столкнуться с последствиями своих собственных действий. Если бы они не вмешивались в политику и не вынашивали коварные планы, возможно, что-то и вышло бы из Марии. – Он поморщился. – Возможно.

Не из Марии. Из меня. Он знал, что я давно поняла двусмысленность его слов. То, что Бернетт говорил обо мне, меня не интересовало.

Но о моих родителях…

Его словесные нападки на них вызвали у меня слезы на глазах. Мой подбородок дрожал, пока я пыталась сдержать их. Я сглотнула. Комок в горле умолял меня сдаться. Но ни за что на свете я бы не доставила этому типу такого удовольствия. Я встала, бросила пенал, телефон и блокнот в свою джутовую сумку и взвалила ее на плечо. Трясущимися пальцами я схватила книги и пиджак.

Все в зале наблюдали за мной.