Ночной шедевр

Ночной шедевр

Айлин Даймонд

«На полу студии, от стены до стены, длинными рядами лежали фотографии большого формата – цветные, черно-белые и монохромные. Парень в темно-синих джинсах и ослепительно-белой рубашке с аккуратно завернутыми рукавами уже третий час раскладывал и перекладывал загадочный пасьянс из снимков. Впивался взглядом то в один, то в другой, замирал. Произносил короткое досадливое словцо и снова вглядывался в сотворенное им сегодня изображение…»

Айлин Даймонд

Ночной шедевр

1

На полу студии, от стены до стены, длинными рядами лежали фотографии большого формата – цветные, черно-белые и монохромные.

Парень в темно-синих джинсах и ослепительно-белой рубашке с аккуратно завернутыми рукавами уже третий час раскладывал и перекладывал загадочный пасьянс из снимков. Впивался взглядом то в один, то в другой, замирал. Произносил короткое досадливое словцо и снова вглядывался в сотворенное им сегодня изображение.

Ирвин Стоктон всегда придирчиво относился к своим работам, но на этот раз критическое отношение явно зашкаливало.

Сличал, всматривался, сердито отшвыривал. Перемещал фотографии, меняя их местами, отходил, глядел издали, прищуривался. Сжимал руки в кулаки и принимался в сотый раз пересматривать все снова.

На снимках была запечатлена одна и та же модель в разных позах и разнообразных одеждах – от купальника до платья.

Ирвин, весь день убивший на фотосессию, на каждой фотографии искал – и не находил – хотя бы намек на приближение к шедевру или хотя бы малюсенький признак удачи.

Но ни одно изображение не передавало в полной мере красоту Мисс Техас.

Ирвин вновь прошелся от стены к стене, ощущая, как нарастает раздражение и появляется желание растоптать свидетельства творческого бессилия.

Ведь как будто все поймал в беспристрастный объектив. Вот Сандра улыбнулась. Радостно раскрылись красивые полные губы, словно готовые к принятию страстного поцелуя, но глаза… глаза… глаза не выражали ничего, кроме безразличия.

И это несоответствие убивало наповал.

Ирвин присел у крайнего снимка.

Здесь – наоборот: великолепный взгляд исподлобья, лукавый, но чуть смазанный нечаянным движением – у модели дрогнули длинные ресницы и скрыли редкий миндалевидный разрез глаз.

Ирвин выпрямился и, заложив руки за спину, точно узник, приговоренный к пожизненному сроку, прошагал мимо снимков, не вызывающих ничего, кроме разочарования и тоски.