Алая нить судьбы

Из-под руки сестрички протиснулся в комнату темноволосый мальчишка и непочтительно хмыкнул:

– Да мы тут уже всё обыскали, тётушка, уж чего-чего, а золота и драгоценностей здесь точно нет. А то голодали бы мы, как же… Да, Элис?

– Жаль-жаль, – расстроенно вздохнул Егор, внимательно рассматривая обоих – Элис была светловолосая, а мальчик – с темными кудрями, глаза вот были очень похожи, такие же серые, как у него. Вернее, у нее. Как бы не забыться и не ляпнуть-то…

– Но это завтрака не отменяет. А пока мы идем кушать, повторите-ка наше родовое древо.

Элис, начни ты. – Интонацию голосу он постарался придать менторскую, как леди в фильмах общались с подопечными. Слышать звук чужого, да еще женского голоса, исходящего из своего рта, было дико. Но назвался груздем, полезай в кузов.

Пока дети вели его на кухню, Егор, вслушиваясь в то, что говорит девочка, заодно осматривал жилище: бедно, почти нищета, но чисто – деревенский дом, не мазанка-хибара и то ладно. Крыша над головой есть, а этого для старта пока достаточно.

И дети одеты явно не как богатые отпрыски, но одежда была без прорех и дыр, в аккуратных заплатках, и от них не воняло. Да и не чесались они, в отличие от разнервничавшегося Егора. Тот всегда, когда нервничал, начинал чесать макушку.

«Хоть бы не паразиты, этого я точно не вынесу!» – молился незнамо кому он.

Элис тараторила так быстро, что казалось слова от зубов отлетали, как камешки из-под колёс его внедорожника на трассе.

Выяснилось, что они с братом – леди Элис и раф[1 - Раф – граф] Жан дю Лейт ван Аньерские – единственные дети их умерших родителей рафа Брадоса и леди Милены дю Лейт ван Аньерских.

Отец их приходился леди Мерил дю Лейт ван Аньерской родным братом. Дед Нэтан – сыном Костасу, а отцом Костаса был Джейд.

Когда у Егора начала кружиться голова от званий, имен и родства, он наконец-то услышал знакомое имя – кажется тот сгусток лжи, сиречь маг, именно так и назвался: Джейд дю Лейт ван Аньерский.

– Так, Элис, чудесно, а теперь ты, Жан.

Расскажи мне, пожалуйста… – они дошли до кухни, и Егор замер, растерянно оглядывая скудную обстановку. – Эээ… расскажи мне, пожалуйста, что у нас есть на завтрак?

Чтобы не углубляться в разверзшуюся пучину мыслей о смене пола и не думать о глобальности случившегося, Егор решил окунуться в привычное – готовку, потому что объяснить эмоциональным качелям, что он уже накатался по-другому не получалось. А готовка всегда его успокаивала.