Аруна. Дрожь земли

Теперь амулет совершенно бесполезен, можешь выбросить, – добавил он, перехватил посох правой рукой, и медленно направился в сторону всё ещё горящей огненной полосы.

Я проводила его взглядом, затем, недолго думая, присела около всё ещё лежащего в беспамятстве ша Аскетилла, и вложила кругляш ему в карман. Не я хозяйка, не мне и выкидывать.

Оторвав от многострадальной туники ещё кусок, смочила водой и протёрла окровавленное, бледное лицо старика. Тот едва слышно застонал и медленно открыл глаза. Лопнувшие капилляры окрасили склеру в неприятный розовый цвет.

– Не двигайся, – спокойно попросила его я, – сейчас придёт травница, вправит тебе руку и соберёт ногу. Даст напиток из кариллы. Жить будешь.

– Пить… – вытолкнул из себя шаман, после закашлялся, и из угла рта вырвались кровавые пузыри. Что-то ещё внутри было повреждено. Я кивнула, не зная, как ещё облегчить ему страдания. Приложив вытянутое горлышко бурдюка к потрескавшимся устам орка, дала совсем чуток пригубить. Всё же опасаясь, кабы ему хуже не стало.

– Ещё, – попросил он, но я отрицательно покачала головой.

– Не стоит. Дождись Гутрун, – ша Аскетилл не стал спорить, в изнеможении прикрыл веки и замолчал. Я, глянув на него ещё раз, резко встала, затем устремила взор вдаль, дабы убедиться ещё раз, что страшный вожак бизоков не думает нападать на нас снова. Тёмные крупные точки оказались от нас достаточно далеко и даже не думали приближаться. Я облегчённо выдохнула.

Ждать женщин – время тратить, поэтому я пошла к ша Сииру, может, под его чутким руководством смогу освежевать тушу местного бизона.

Старик уже скинул свой длинный, тяжёлый плащ, затем поднял увесистый булыжник, подошёл к животному со стороны, откуда оно не могло задеть его острыми рогами и сделав обманное движение, подскочил к бизоку, занеся камень и с силой опустив его на место соединения затылочной кости и первого позвонка. Бык практически мгновенно потерял сознание. Не ожидала от жилистого, даже тощего старого орка такой силы. А она у него была впечатляющей! Ша Сиир не стал медлить, вынул длинный, сверкнувший острозаточенными гранями, нож и отточенным движением перерезал артерию. Досмотреть я не смогла – отвернулась.

– Пусть кровь стечёт, – сказал мне Сиир. – Потом можешь начинать снимать шкуру, – деловито добавил он, вытер лезвие ножа и руки о ещё дёргающуюся тушу и направился к следующему раненому быку.

Я нервно сглотнула – он намеревался оставить меня одну заниматься столь сложной задачей.