Авантюристка Кейт

– Я прослежу, чтобы ваши указания выполнялись с точностью, – сказал этот Рэд докторишке, и они оба направились на выход из помещения, но мой голос остановил рыжебородого у самых дверей.

– Мистер, – обратилась я к нему нейтральным, бесцветным голосом, – будьте добры, принесите все наши вещи с одеждой и постельным бельём. Спать на этом, – кивок на грязную кровать, – я не намерена. Коли вы так ратуете за моё здоровье, то это только поможет мне быстрее восстановиться.

– Я вас понял, – хмыкнул он в ответ, – посмотрю, что можно будет сделать.

Ваши сундуки с тонкими тканями и прелестнейшими платьями можно очень удачно распродать в каком-нибудь порту, – тихо и гаденько рассмеявшись, он вышел вон.

– Леди Генриетта, – задумчиво позвала я, уставившись немигающим взглядом на закрытую дверь, – подайте-ка мне всё, что принёс доктор, – попросила фрейлину и та, присев в коротком книксене, шустро выполнила просьбу.

О том, что у меня теперь есть фрейлина и дуэнья, считай, слуги, я старалась пока не задумываться.

И вела себя с ними так, как видела в фильмах и читала в исторических романах о королях и их придворных. Лучше пока придерживаться именно такой линии поведения, не думаю, что мне понравится результат, если я признаюсь, что в теле Екатерины Марии Лотарингской поселилась иная сущность. Лучше о таком молчать, ещё неизвестно есть ли в этом мире инквизиция. Нужно уточнить у соседок по комнате.

Генриетта подала мне запрошенное и я, откупорив бутылёк понюхала "лечебную" мазь. Пахло отвратительно. Меня замутило и перед глазами побежали мушки.

Нет, такое мазать на своё (теперь точно моё) лицо, я не намерена. В кулёчке с травами оказались… травы. Мне неизвестные, потому что я в них не разбираюсь, если честно. Едва уловимый запах мяты, это единственное, что признала моя память.

И это я тоже не стану употреблять. Как-нибудь сама обойдусь.

В дверь мощно стукнули и, не дожидаясь разрешения, внутрь вошёл просто невероятных размеров чернокожий мужчина с золотыми кольцами в ушах, ему даже пришлось наклониться у входа, чтобы не удариться макушкой о притолоку.

И что странно, на меня он бросил короткий, но полный сожаления взгляд.

Молча прошёл вглубь каюты, сгрузил на стол всё, что принёс на широком деревянном подносе и собрался было также, не проронив ни слова, удалиться, но я его остановила:

– Постойте, уважаемый пират, – насколько уважаемый мне неведомо, но только за одни габариты можно его весьма крепко чтить. – Можете принести мне шмат сырого мяса.