Авантюристка Кейт

– Я, моя дорогая девочка, – дрожащим голосом продолжила она, – троюродная сестра вашей почившей матушки, замуж меня не брали из-за бедности рода и отсутствия приличного приданого. А когда Мария Елена вышла замуж и предложила мне помочь ей ухаживать за вами, с радостью согласилась. Там уже и женихов мне нашла ваша матушка, но я не захотела покидать вас…

Пока она торопливо, глотая слова и слёзы, рассказывала о своей не самой интересной жизни, я встала и подошла к окну, единственному в каюте. Собранное из мелкой слюды оно плохо пропускало свет.

Взгляд на него и взгляд на фигуру женщины.

Должна влезть. С трудом, возможно, даже с треском, но я её туда втисну. Чего бы ей это ни стоило. Пару заноз переживёт.

Около окна стояла кровать. И она была намертво прибита к полу каюты. Очень-очень хорошо.

– Леди Генриетта, – обратилась к замершей мышкой фрейлине, – собери все простыни и платья. Всё, что есть в этой чёртовой каюте, – зло пробормотала я, в голове созрел жуткий план, но иного в таких условиях я придумать не смогла.

– Почему мы не сбежали через это окно? – спросила я мадам Полли, догадываясь, что она скажет, тем временем фрейлина быстро собирала затребованное.

– Ваше Высочество, – глядя на меня круглыми глазами, ответила дуэнья, – вы не умеете плавать! Я, впрочем, тоже.

– Раздевайтесь до нижней рубахи, – приказала я ей, та смотрела на меня, разинув рот. – Мадам Полли, – подойдя к ней, присела рядом и тепло сжала пухлые ручки, – доверьтесь мне.

– Я верю вам, моя Кэтти, – вдруг согласно кивнула мадам Полли. – И пусть вы ничего не помните, но ваш взгляд всё такой же решительный, как и раньше. Вы никогда не были принцессой-одуванчиком, принцессой-белоручкой, – призналась она, – всегда со всеми спорили и поступали по-своему. В папеньку пошли, в герцога Омальского, а он весьма своенравный мужчина, – чуть мечтательно добавила она и я сразу поняла истинную причину, почему она так и не вышла замуж.

– Тогда делайте, как я говорю, – вернула её с небес на землю и женщина, вспомнив, что её ждёт, мелко затряслась. Боюсь, если у нас не выйдет, второго насилия дуэнья просто не переживёт: либо покончит собой, либо тронется умом. Ни того, ни другого я ей не желала.