Джейн. Леди-служанка

– Гадина!

Плюх!

Это точно был удар по лицу – звук пощёчины сложно с чем-то перепутать.

– Не дёргайся, пока мы с тобой не закончим!

В моём пристанище было темно – на дворе стояло раннее утро. А ещё я продрогла: с пролива дул сырой, холодный ветер, пробирающий до мозга костей. И поза у меня была не самая удобная, и тело затекло так, что я, распахнув глаза, ощутила, как онемели конечности.

– Мэумм, – послышались стоны и приглушённые рыдания.

– Дэн, ты чего там возишься?! Давай по-быстрому, я чё, зря её уволок?

– Да погоди ты! – прорычал первый и снова послышалась возня.

Моё желание жить было сильным, но жалость к той, которую, по всей вероятности, собирались изнасиловать, перевешала всякую осторожность. И я медленно выбралась наружу. Выглянула из-за нагромождения ящиков, чтобы оценить ситуацию. В предрассветных сумерках двое мужчин держали слабо сопротивляющуюся женщину: один развязывал ремень на штанах, другой придавил лопатки бедняжки к земле, чтобы, видать, не трепыхалась.

И оба не смотрели в мою сторону – настолько были увлечены процессом.

– И вообще, так нечестно! – плаксиво заявил второй, – я её поймал, я и должен первым насладиться.

– А я старше! И посему главный, не забывай об этом, ни то по зубам получишь, и последние вылетят. Тогда кликуха у тебя будет не Крыс, а Шмяк, ахаха, – заржал первый, наконец справившись с завязками.

– Почему это Шмяк?! – возмутился подельник, от возмущения забывшись и нажав на бедную девушку коленом так, что та захрипела от боли и недостатка воздуха.

– Да потому что без зубов ты только шамкать и сможешь, – продолжал веселиться тот, которого, по всей видимости, звали Дэн. – Ну вот так, уже очень хорошо, лапушка моя, – и, резко раздвинул ноги снова задёргавшейся жертве.

И тут я поняла, что если ничего не сделаю, то произойдёт непоправимое!

Недолго думая, что таким образом возможно подставлю саму себя под удар, схватила увесистый обломок одной из коробки и, стараясь сильно не шуметь, обогнула своё укрытие и быстро подошла к насильникам.

Хрясь!

– Упа-а, а! – бах!

Хрясь!

Бах! – и второе тело завалилось набок.