Шаманка. Песнь воды

Во дворе метались наши слуги, кто-то что-то кричал, но разобрать в общей суматохе получалось не всё.

– Чужаки…

– Пришли с севера, много…

– Наши воины защищают границы Зэлеса…

Кто-то напал на народ Наннури? Я бы давно мчалась туда, где битва, но мне пришлось сидеть тут, и просто слушать.

– Эльхам, девочка моя, – ко мне подлетела Газиса, глаза её были расширены от ужаса, пухлые губы бледны и едва заметно дрожали. – Норлэ, возьми принцессу на руки и неси её в дом!

В тёмных глазах моего охранника-носильщика я читала явное нежелание подчиняться.

Он уже во всём обвинил маленького ребёнка, который даже сказать слова в свою защиту не в состоянии. И всё же, когда моя мать повторила приказ, послушно шагнул ко мне и взял на руки.

Я внутренне сжалась, думая, что он меня придушит, но нет, меня просто отнесли в главный зал и как куклу усадили на широкий диван.

– Иди, ты нужен своему повелителю. Защити город! – выдохнула мать, заходя следом за ним и ведя за руку Рона-Злыдню.

Мальчишка упирался обеими ногами и кричал:

– Пусти меня, я хочу быть там, хочу сражаться!

– Нет. Ты останешься здесь! – тоном, не терпящим возражений, прикрикнула хозяйка дома.

Рондгул в отчаянной попытке всё же выдернул руку из ладоней матери и тут увидел меня.

– Она, это она виновата! – и опрометью кинулся ко мне, на ходу схватив тяжёлый кувшин из бронзы.

Крик Газисы и мой мысленный, полный отчаяния, слились в один, но остановить пацана никто не успел.

А Норлэ так и вовсе отшагнул в сторону, давая дорогу спятившему Рону.

Удар.

Противный треск. А потом меня поглотила тьма, непроглядная и холодная.

Сколько времени пролежала в беспамятстве – не ведаю. Но пробуждение было чрезвычайно отвратительным: голова гудела так, что невольно потекли слёзы, ноги и руки вообще не слушались, их кололи тысячи мелких иголок, причиняя боль и страшной силы дискомфорт, во рту отчётливый металлический привкус.

С трудом разлепив набухшие веки, первое, что увидела… сердце ёкнуло, и без того тугое дыхание на несколько секунд и вовсе прекратилось… Стражник Норлэ лежал ничком, его суровое лицо было повёрнуто в мою сторону, остекленевшие глаза смотрели куда-то мимо. Эту восковую бледность и потухший взор ни с чем не спутать – человек мёртв, и по-всей видимости давно.

Медленно выдохнула.