Великая княжна Настасья

Расчистив от мелкого мусора пятачок земли перед собой, ведунья, сжав зубы, полоснула вдоль запястья холодным лезвием кинжала. Кровь, словно нехотя, лениво наливаясь багряными каплями, показалась из раны.

Отшвырнув нож, старуха подняла безумные глаза к потолку жилища:

– Морана! Внемли мне! – голос ведуньи напоминал вой раненого зверя, нагнувшись к земле, она, то шептала, то кричала слова заклинания, прочерчивая своей кровью на полу древние руны отмщения и смерти. Её шатало от изнеможения, но рука оставалась тверда, лишь когда последний знак занял своё место, всё тело старухи сотрясла дрожь, и она без сил опустилась на землю, прижимая окровавленную ладонь к рунам:

– Написано кровью, скреплено кровью… – бормотала старуха, накрывая рукой древние знаки.

Жизнь по капле покидала её тело, из последних сил перевела она взгляд на свою воспитанницу: лицо девушки было спокойно, невидящим взором смотрела она в вечность туда, куда ушла её душа. – Пошли воина, что спасёт люд простой, убережёт детей, матерей их и стариков…

В этот миг содрогнулся мир, по лесу прокатился глухой стон, деревья заскрипели, роняя сучья на землю, по округе пронёсся волчий вой.

– Услышала, – улыбнулась одними губами старуха. Она конвульсивно вздрогнула, её взгляд затуманился, рот застыл, до остатней минуты шепчущий слова проклятий. С последним вздохом прикрыла она глаза, большая капля крови застыла на изрезанном запястье.

***

Воевода Могута Мстиславович

По лесу, нехожеными звериными тропами, ехал всадник.

Его широкогрудый конь мягко переставлял копыта в прелой листве, не издавая ни звука. Словно понимал, что нужно сберечь хозяина и его драгоценную ношу от чужаков.

Могучий воин был в железной кольчуге, опоясанный кожаным широким поясом, с притороченным к нему мечом, что не каждый воин сможет поднять. Голову его покрывал шлем с бармицей (прим. автора – кольчужная сетка, защищающая шею), которая закрывала рано поседевшие волосы богатыря.

Одной рукой мужчина прижимал к себе девушку, закутанную в широкий, подбитый мехом плащ воеводы. Она была без сознания, волосы плотно, словно ранняя седина, покрывал пепел, толстая коса, выбившись из-под плаща, опускалась на седло. Закрытые веки, обрамлённые густыми ресницами, едва заметно подрагивали, дыхание было прерывистым.

– Терпи, Настенька, – шептал Могута Мстиславович, княжеский воевода, – скоро доберёмся.