Великая княжна Настасья

Дана пожевала губами, что-то пробормотала под нос, а потом кивнула:

– И то верно, княжна, заморочила я тебя платьем да уборами, а на твоих плечах сейчас куда тяжелей ноша. Я всё приготовлю, девушки начнут шить, к Коляде поспеют, а ты о Веже заботься, так оно верней.

Долго не задерживаясь, ключница ушла по делам, а я облегчённо вздохнула. Этот вопрос решён. Мне вообще всё равно, в чём поведут меня на мероприятие, главное, что не голой.

– Алёнка, – вновь принялась за расспросы, – а как посажение проходит, а то я что-то запамятовала?

Чернавка залилась смехом:

– Откуда же помнить, княжна, тебя тогда и на свете не было, разве что маменька твоя, Милава Радимировна сказывала.

– Вот именно, – ухватилась я за мысль, – да только давно это было, позабылось всё.

– Так-то дело понятное: чуром поклонишься, да в город к народу выйдешь, посадят тебя на площади в кресло княжеское, а потом праздник, – Алёнка мечтательно закатила глаза, – дня на три, угощения всяческие, скоморохи, песни да пляски.

Веселье будет, ух!

Вот уж, кому веселье, а кому и нервотрёпка. Про богов славянских худо-бедно я знала, а как им кланяться, понятия не имела. Княгиня не знающая молитв и обрядов вызовет кривотолки и пересуды. Надо бы потолковать с волхвом каким-нибудь, да только как? Напрямую не скажешь и обиняками не выспросишь. Даже если какие записи и есть, читать я на древнерусском не умею. Ещё бы знать, какая тут письменность? Влад учил меня древнеславянской азбуке, да только дальше названий первых букв дело не пошло.

Мне было скучно сидеть точно первоклашка за изучением алфавита, и мой приятель сдался, махнув на обучение рукой.

Проблемы медленно, но верно собирались в большой снежный ком, который, ещё чуть-чуть и подомнёт меня под собой. Горестно вздохнув, не нашла ничего лучше, чем лечь спать. Утро вечера мудренее.

***

Интерлюдия

Могута Мстиславович

Опять который день, не спалось Могуте. Воевода так же просиживал в трапезной дружинной избы.

Не давала ему покоя княжна. Вроде и Настя, вон и глаза серые, как у батюшки, коса цвета спелой пшеницы, на солнце переливается точно шёлк, губы алые, пухлые, как у Милавы, ямочки задорные на щеках. А послушаешь, так и не Настя вовсе. Слова иногда связать не может, названий простых не знает, точно чужеземка, и изъясняется чудно! Кого-то они посадят на княжение в Веже?

Вспоминал воевода и руны, что начертаны были в землянке.