Ярроу-2. Королевский тысячелистник

Ева влетела в комнату чуть запыхавшись, прижимая к груди мою сумку с травами и необходимыми инструментами первой помощи. За ней вереницей вошли служанки: одна несла таз с водой исходящей паром, другая – кувшин с вином.

– Ева, готовь обезболивающую и жаропонижающую настойки, всё, как обычно, по старой схеме и с ложечки дай выпить эру Ратиру. Затем малую ложку морской соли раствори в нашей средней чаше тёплой прокипяченной воды.

Отдав распоряжения, присела напротив жениха и посмотрела на него внимательным взглядом: тёмные круги под глазами, взлохмаченные волосы.

Передо мной сидел уставший человек, так и подмывало спросить, чем это он занимается с утра до позднего вечера, но не стала: надо – сам расскажет. К тому же лишние уши – даже если они принадлежат Еве – нежелательный фактор.

В тишине провели минут двадцать. Николас, кажется, задремал, а я сидела и думала. Ева приготовила настойки и, как всё было готово, начала давать королю.

– Ни… Николас, – раздался голос короля и мы одновременно вскочили, поспешив на зов, – сын мой, кажется, я умираю…

– Отец! Не говори ерунды! Всё будет хорошо! – Ник сжал ладонь отца и ободряюще улыбнулся, – Яра сейчас тебя осмотрит и дальше решит, что делать.

– Пиить, – пробормотал эр Ратир и прикрыл веки.

Ева тут же поднесла к его губам чашу с самодельным физиологическим раствором* и помогла сделать несколько глотков.

– Фуух, что за гадостная солёная вода? – возмутился мужчина и я улыбнулась.

– Это лекарство вам поможет поскорее прийти в себя, – ответила я, присев на кровать рядом с ним, – Эр Ратир, вы должны мне рассказать всё без утайки: где болит, какая боль и как давно она вас беспокоит?

Король молча пожевал губами и всё же сказал:

– Дорогая моя девочка, стыдобища-то какая. Срам в таком признаваться. Но терпеть эту боль я больше не могу. И внуков повидать хочется больше, чем побояться тебе сказать, где именно болит.

Я сидела и молчала, терпеливо ожидая ответа. В таких вопросах, как здоровье лучше не стоит торопить человека.

– Болит там, – пауза, – внизу болит. Давно, уже и не помню, когда началось. Последние две седмицы нестерпимо.

– А можно поточнее? Место скажите, – приподняла я брови.

– Папа, – наклонился к нему Николас, – не нужно стесняться. Яра ведь хочет помочь.

Эр Ратир вздохнул:

– Попа болит. Прямо между половинками.