Капкан для пешки

Послышался едва различимый стон, ворох тряпья неуверенно шевельнулся, и из него высунулась трясущаяся грязная рука. Она пошарила по земле, ощупывая перепачканными пальцами с обломанными ногтями неровности почвы, и замерла, наткнувшись на растрескавшуюся еловую шишку. Тонкие пальцы, покрытые грязью и засохшей кровью, нервно пробежались по размокшим сырым чешуйкам.

Маленький рыжий муравей, тащивший неподалёку сосновую иголку, внезапно остановился, словно наткнувшись на невидимую преграду, и свернул с давным-давно проложенной тропы.

Он вдруг ощутил всем своим маленьким существом, что дальше идти нельзя, что нужно обязательно обойти неожиданно ставшее страшным место.

Старая одноглазая ворона, никогда и ничего не боявшаяся, с дважды сломанным крылом и несколькими шрамами на голове и шее, молча, словно опасаясь привлечь к себе внимание, перелетела повыше, стараясь при этом не выпускать из вида шевелящиеся тряпки. Её черный глаз встревоженно сверкал, и вся она напоминала сжатую пружину: птица явно была готова при малейшей опасности сорваться с ветки и удрать как можно дальше.

Тем временем из бесформенной кучи выбралась человеческая фигура, во всяком случае, когда-то это наверняка был человек. Сейчас же это слово вряд ли было применимо к пошатывающемуся, словно заново привыкающему к вертикальному положению существу.

Вот оно выпрямилось и странными, резкими, но при этом какими-то неуверенными движениями пригладило всклокоченные тёмные волосы, неопрятными сосульками свисающие на плечи и закрывающие лицо.

Вытянуло перед собой худую руку и, словно впервые увидев, стало её рассматривать. Бледная, почти серая кожа, покрытая тёмными пятнами, длинные тонкие пальцы, когда-то, наверное, выглядевшие аристократичными. Обломанные грязные ногти, следы засохшей крови, ссадины на запястьях, словно от кандалов. Закончив рассматривать руку, существо бессильно уронило её, и она плетью повисла вдоль пошатывающегося тела. На какое-то время фигура застыла, словно не понимая, что нужно делать дальше, но потом вздрогнула и сделала первый неуверенный шаг.

Ноги плохо слушались, и существо чуть не упало, но всё же удержало равновесие и упрямо двинулось дальше. С каждой секундой оно шагало всё увереннее, и вот уже сгорбленная спина выпрямилась, плечи выровнялись, а голова перестала клониться то в одну, то в другую сторону. Движения приобрели уверенность и даже некую грациозность.