Аглая Арис. Сердце полемарха – 2

 – А вообще давно пора, чему-то подобному случиться: этот мир застрял, а ему следует двигаться вперёд!

– Твои прогрессивные взгляды никогда не нравились моему Отцу, – покачала головой богиня.

– Дед убил меня за это, потом воскресил, сделав бессмертным, – беспечно пожал плечами Асклепий, – потому что он мудр, – сделал ударение на последнем слове великий лекарь, чем несказанно задел Афину, но она, внешне оставшись совершенно бесстрастной, продолжила увещевать:

– Если смертной гиатрос удастся сдвинуть развитие этого мира с мёртвой точки в сторону прогресса, то для старых богов, всё может закончиться печально, – на вопросительный взгляд племянника, пояснила: – люди начнут забывать нас, перестанут на нас молиться и приносить жертвы.

А сие значит, что пантеон снова станет терять божественные силы и нам вновь придётся искать мир, где мы будем нужны людям.

Асклепий, выслушав родственницу, печально вздохнул, опустил пригревшуюся змею в плетенную корзину и сел на стул с высокой спинкой; посмотрев на свои сандалии, наклонился, поправил сползший ремешок, и заговорил:

– Афина, а не приходила ли в твою светлую голову мысль, что талантливая гиатрос пришла в этот мир не просто так, – целитель резко вскинул голову и успел заметить ошеломление, мелькнувшее на прекрасном лице старшей богини.

 – Так вот, я считаю, что далеко не просто так. Силы, гораздо могущественнее нас всех вместе взятых, проделали всё это.

– Ты хочешь сказать, что её душу притянуло сюда… и это сделал кто-то или что-то…

– Вот именно, – довольно заулыбался, как кот объевшийся сметаны, бог врачевания, – Медуза Горгона и в моей судьбе, кстати, сыграла не последнюю роль.

– Да, я помню, – задумчиво кивнула Афина, – её кровь оживляет перешедших грань.

– Ну, не всех, но в основном да, – вздохнул Асклепий и перевёл взор на распахнутое окно, откуда в помещение задувал свежий, наполненный влагой, воздух. – И вот, что я хочу у тебя спросить, – вернулся он к теме обсуждения, – ты хочешь вмешаться и попробовать уничтожить потенциальную угрозу в виде этой загадочной гиатрос, или же стать частью грядущих перемен?

Асклепий заметил с каким интересом к его словам прислушалась богиня-воительница и выпустил последний козырь:

– Если мы поможем развитию местного общества, объединим наши немалые силы в этом направлении, и люди будут знать об этом и с нашими именами на устах творить что-то новое, то нас не забудут, более того, нас полюбят по-настоящему.