Лорд и леди Шервуда. Том 5

 – Помнишь, ты говорил мне, что нет смысла в страданиях о невозможном? Я долго думала над твоими словами и поняла, что ты был прав.

– И за все эти годы ты не встретила никого, чтобы устроить собственную жизнь? – недоверчиво нахмурился Вилл. – Никогда не поверю, что ты не получила ни одного предложения выйти замуж!

– Получала, конечно, – равнодушно пожала плечами Мартина, – но я сочла свою жизнь вполне устроенной и не чувствовала себя одинокой.

Вилл посмотрел на нее с сожалением:

– Пока тебе не одиноко, Марти! Но только пока.

Дочери выйдут замуж, и тогда ты пожалеешь, что сама обрекла себя на вдовство.

– Ну, когда это еще будет! – беспечно рассмеялась Мартина.

– Не так уж нескоро, как тебе кажется. Старшая по годам почти невеста, да и младшая наступает сестре на пятки!

Мартина долго смотрела на Вилла, покусывая губы в нерешительности. Заметив ее внезапную растерянность, Вилл вопросительно поднял бровь.

– Нет, моей младшей дочери нет еще девяти лет, – наконец решившись, сказала Мартина.

Взгляд Вилла изменился, стал острым и жестким, его пальцы больно стиснули ее подбородок.

– Сколько у тебя дочерей, Марти? – резко спросил он.

– Три, – ответила Мартина, понимая, что сейчас на нее может обрушиться сокрушительный гнев Вилла.

– Когда родилась третья?

– В пятый день ноября, – сказала она и по его прищуренным глазам поняла, что он мгновенно сосчитал все сроки.

– И все эти годы ты молчала! – гневно сказал Вилл, оттолкнув Мартину от себя. – Почему?!

Она посмотрела на него так, что по ее взгляду он понял без всяких слов: она не хотела тревожить его.

Вилл рассмеялся недобрым смехом, но его гнев на Мартину сразу остыл. До сих пор оберегать чей-то покой было его привычным занятием, и вдруг он обнаружил, что кто-то годами в молчании хранил его собственный покой, – и это была Мартина, которую он меньше всего мог заподозрить в подобной заботливости, – и именно о нем. Смягчившись, он попросил:

– Расскажи мне о ней. Какая она?

– Она… – и Мартина, вызвав в памяти облик младшей дочери, улыбнулась с гордостью и любовью.

 – Она очень добрая, веселая, никогда не плачет. Она – как солнышко, все освещает своей улыбкой. Большая умница: умеет читать, пишет, знает латынь, бегло говорит на французском. Уже сейчас она очень хорошенькая, а вырастет настоящей красавицей!

– Есть в кого! – усмехнулся Вилл, выразительно посмотрев на Мартину, но та рассмеялась и покачала головой, отрицая собственную заслугу в красоте младшей дочери.