Аруна

– Аруна, – не оборачиваясь, обратился он ко мне, – лучше тебе не светить свою добычу и ощипать её в тени леса.

Моё любопытство победило всяческую осторожность и я, подойдя ближе, повесила над уже разожжённым костром казанок и только потом оглянулась на незнакомца.

Первое, что бросилось в глаза, это его рост. Гость был невероятно высоким, точно выше двух метров и плечи такие широкие, что мне рук не хватит обхватить. Его можно было бы сравнить с теми могучими орками-охотниками племени, но он уступал им в весе, слишком худой, до болезненности.

Лицо усталое, с сеточкой морщин, печально сжатые в тонкую линию губы и обломанные клыки также не придавали очарования мужчине. Одежда изношенная в хлам, настолько ветхая, что, казалось, ветер подует, сорвёт напрочь, обнажив кости, обтянутые кожей.

Примечательным во внешности мужчины была также и левая нога. А точнее её отсутствие ниже колена. Рядом с ним лежали допотопные, грубо выстроганные костыли.

– Дядька Ансгар, – догадалась я, глядя на него широко раскрытыми глазами. Сколько же ему лет? Навряд ли больше сорока, мысленно прикинула, стараясь сильно на него не пялиться.

– Он самый, – хмыкнул мужчина, – так как у тебя дела, Аруна? Давай, рассказывай. Но сначала накорми меня, а то живот уже прилип к позвоночнику и скоро его съест, – устало улыбнулся он, глядя на меня тёмными проницательными глазами.

Глава 5

Мужчина заметил мой полный любопытства взгляд на него самого, костыли, и на мешок за его спиной.

– Чего глядишь так, словно не знаешь, что палки-опорки нужны мне, чтобы ходить по поселению. В лесу с ними одна морока. А деревянную конечность натягиваю только при перемещении по лесу, сильно натирает ногу, потом знатно болит кость и мясо так тянет, что свет не мил, – едва заметно поморщился он.

– Вы только не обижайтесь на меня, – вздохнула печально, – упала недавно и память отшибло, мало, что помню, – «призналась» я и прошла за вигвам, туда, где приметила старый, видавший виды, то ли тазик, то ли корытце, искусно вырезанное из дерева.

Ощипывать воняющую мокрую тушку было отвратительно. Мне хотелось плюнуть и запечь её вот так, целиком, но я не знала, как это делается, а хитро глянувший мне вслед дядька Ансгар так ничего и не посоветовал. Он вообще по всей видимости не был словоохотливым нелюдем.