Эй ты, из 307!

На нём белая выглаженная футболка, заправленная в тёмные брюки с ремнем. Его опрятность и уверенность обезоруживает.

– Что ж, тогда у меня нет к тебе больше вопросов. – Тень касается её плечом и спокойно идёт по коридору, бросая через плечо: – Я бы на твоём месте всё же согласился на посылку от бабушки.

Его смех отскакивает от стен, Жене так и хочется сказать ему пару ласковых.

В комнате она наконец раскладывает оставшиеся вещи по полкам, слушая музыку в наушниках. Усевшись на кровать, выдыхает, на часах уже больше одиннадцати.

И тут Женя понимает свою ошибку.

– Душ уже закрыт? – спрашивает Женя у Киры, боясь услышать ответ.

Кира смотрит на настенные часы.

– Должен быть, но можешь ещё поймать Марину Михайловну в коридоре и уговорить дать ключи от душа. Только не наглей, если откажет.

Женя выходит в коридор, направляясь к душу. Из двери спиной выходит немолодая женщина.

Заметив Женю, она опирается на швабру, глядя на Женю.

– Чего хочешь?

– Здравствуйте, Марина Михайловна.

Я могла бы у вас взять у вас ключ и сходить в душ?

– Новенькая? Только заехала? Правил ещё не знаешь? – Прищур у Марины Михайловны изучающий, как будто пытается вспомнить, была она здесь или нет.

– Новенькая.

– Симпатичная, – улыбается уборщица. – Я люблю белый молочный шоколад, будешь должна. – Марина Михайловна протягивает ей ключ на толстой веревке. – Спусти потом Васе, он мне передаст. Ему шоколад не неси, у него сахарный диабет, совсем себя не бережёт.

– Спасибо вам огромное! – Женя забирает ключ.

– Грязь только не разводи, усекла? – Марина Михайловна грозит ей пальцем. Скорее в шутку, но Женя напрягается. – И когда будешь мыться, закрой дверь на крючок изнутри. А то ещё кто запрётся помыться, потом до ночи не выгонишь. Ну чего смотришь? Давай быстрее – за вещами и в душ.

Опомнившись, Женя быстро возвращается в комнату и хватает всё необходимое для душа. Сланцы она держит в руке, запомнив слова Маши про опасности. Но переступив порог общей душевой, Женя замирает, ужасаясь увиденному.

Старый серый кафель на полу и стенах, покосившиеся кабинки, обшарпанные стенки, разделяющие душевые друг от друга.

– Тут вообще можно мыться? – вслух произносит она, едва не опуская руки от безысходности. Вспоминаются слова матери: «Ты тепличная! Куда ты намылилась? Запоздавший бунт переходного возраста?»

Жене не хочется признавать, но мама была права – ей сложно адаптироваться к подобным условиям.