Воровка для двоих

Чуть отступив, зло спрашивает:

– Это единственное, что тебе нужно? Жалкая попытка, не находишь? Думаешь, я всё ещё завишу от тебя? Ошибаешься. Но знаешь, что самое интересное? – Нэнси почти дотягивается до его губ. – Я могу поцеловать тебя, и ты поймёшь, кто из нас на самом деле зависимый.

Дирк смеётся в ответ, а потом опирается на стену, принимая нарочито расслабленный вид. И с удовольствием отмечает искры злости, что мелькают в глазах Нэнси.

– А ты поцелуй, Дрю, и посмотрим кто кого? – Сейчас ему плевать на ту дистанцию, которую он пообещал держать между собой и взрослеющей Нэнси.

В конце концов обещание можно нарушить только раз. И теперь он подначивает её, прекрасно видя, как в ней самой сомнение борется с желанием. – Давай, Нэнси. Ты выдвинула теорию, так докажи её практикой.

Нарочито медленно он обводит её взглядом, не пряча откровенного желания в глазах. И вспоминая, каково это: ласкать её – касаться пальцами и губами каждого дюйма её обнажённой кожи. И как она смущалась, когда он прикасался к ней в самых сокровенных местах.

Как это смущение сменялось безудержной страстью. Дирк помнит, как медленно он проводил пальцами от подбородка до пупка и ниже, практически сразу погружаясь в настоящий рай. Влажный и желанный. Нэнси выгибалась, раз за разом шепча одну фразу. Которая разбивала его на части и собирала вновь в единое целое с ней.

– Я твоя. Твоя…

Вздох. Стон. Её руки на его бёдрах.

Дирк встряхивает головой, освобождаясь от воспоминаний.

Сейчас не время думать о прошлом, потому что Нэнси снова рядом. И, глядя ей в глаза, он произносит:

– Дрю, я жду твой поцелуй!

Глава 4. Воровка

Настоящее.

Кажется, я чувствую вкус его губ – пусть и поцеловала Аарона через ткань балаклавы. Или я просто представляю, каким он мог быть. Заброшенный завод вот-вот останется позади, а я всё не могу стряхнуть с себя воспоминания о его прикосновениях, запахе, ощущении наполненности, когда он взял меня. Чёртов Аарон! Но хуже всего то, что мне хочется ещё.

Большего.

Я преступила закон, потому что мне надоела обыденность. Хотела острых ощущений. Хотела балансировать на краю пропасти и, конечно, стать легендой. Неуловимая похитительница произведений искусства. Почти как Лара Крофт, но с поправкой на реальность. И два полицейских с золотистыми жетонами поначалу были всего лишь досадой помехой, от которой нужно избавиться – унизить их, доказать, что я им не по зубам.