Плохие парни оставляют раны

Скрип подъездной двери заставляет подпрыгнуть от ужаса, на какую-то долю секунды кажется, что сейчас из неё выйдет отец. Я отступаю в сторону, пропуская мимо себя всего лишь соседку с шестого этажа. Пожилая и донельзя вредная женщина бросает на меня удивлённый взгляд, в котором на место изумлению быстро приходит презрение. Осуждающе качая головой, она начинает осторожно спускаться по скользкой от плохо-счищенного льда лестнице, что-то бормоча под нос. До меня лишь долетают отдельные слова: молодёжь, с ума посходили, меньше шастать.

Но я даже готова сказать ей «спасибо» за то, что своим появлением она возвращает меня к реальности.

Холодно. Нужно найти какое-то более-менее тёплое место. Оглянувшись по сторонам, вспоминаю, что в крайнем подъезде на двери вроде не было ни замка, ни домофона. Мне везёт, память меня не подводит. Зайдя внутрь, поднимаюсь на несколько лестничных пролётов вверх. В подъезде тоже довольно прохладно, но терпимо. По телу проходит неприятная дрожь, вызванная то ли тем, что я ощутимо замёрзла, то ли пережитым нервным потрясением.

Кожу на ногах и руках покалывает, и я растираю себя ладонями, массирую уши и щёки, подпрыгивая на одном месте: всё это помогает не только чуть-чуть согреться, но, как ни странно, немного успокоиться.

Надо что-то делать… Для начала решаю покопаться в сумке. Радует, что нахожу в ней мобильник, обычно я таскаю его в карманах. Вот только зарядки осталось меньше двадцати процентов. Достаю кошелёк, пересчитываю наличность – не густо: сто семьдесят четыре рубля, а стипендия только после каникул.

Да и та, даром, что повышенная – шестьсот с копейками, на неё при всём желании месяц самостоятельно не проживёшь.

Нужно связаться с Верой. Единственный взрослый человек, которого я могу назвать по-настоящему близким. Уверена, она не станет впадать в панику, обвинять меня в чём-либо или устраивать допрос. Она просто постарается помочь. Не успеваю набрать её номер, телефон звонит и на дисплее высвечивается: Папа.

Скидываю, не раздумывая. Он звонит вновь, ещё раз и ещё… Я заношу его номер в чёрный список дрожащими пальцами. Перед глазами проносится наша ссора. Я как будто наяву вижу его лицо, искаженное злобой. И всё моё напускное спокойствие пропадает, хочется свернуться где-нибудь в клубочек в тёмном углу и вылезти из него только тогда, когда всё вновь станет хорошо.

Звоню Вере. Равнодушно-механический голос сообщает: «Абонент не отвечает, или временно не доступен».