Плохие парни оставляют раны

Отец не был против того, чтобы я общалась с ней по телефону или, став старше, провела у неё каникулы. Вот только она так ни разу и не пригласила меня к себе.

В подъезде прохладно, мне никак не удаётся полностью согреться. Меня трясёт мелкой дрожью, в ногах появляется слабость. Бросив на пол сумку, усаживаюсь на неё, привалившись спиной к стене. Я не хочу… Не могу вернуться домой. Может, позвонить Марине? Но ей своих проблем хватает, судя по последнему разговору. Мама у неё строгая. Вполне могу себе представить, как сильно досталось подруге, если та увидела её пьяной или узнала о танцах на барной стойке.

Я никак не могу решить, как поступить. Просить помощи у кого-то из обычных знакомых? От одной мысли, что меня увидят в таком унизительном положении, хочется разрыдаться. Марина-то поймёт, не станет смеяться и никому не расскажет. Вздохнув, собираюсь набрать её номер, как раздаётся звонок. Номер незнакомый. С опаской принимаю вызов, мало ли, вдруг это отец так пытается связаться со мной?

– Да.

– Поль, это я – Никита, – раздаётся в трубке знакомый голос.

– Привет, – растерянно произношу я, совсем не ожидая услышать его.

– Виделись, – хмыкает он. – Ты как? Нормально?

– Да, нормально, – машинально отвечаю я. – Почему спрашиваешь?

– Хочу убедиться, что отец тебя не прибил, – с усмешкой произносит Ник. – Вид у него был озверевший. И по-моему ты мне врёшь, – уже серьёзным тоном говорит он. – Поль, что случилось?

Молчу. Мне хочется попросить у него помощи, но втягивать его, по сути, чужого мне человека, в свои проблемы…

– Полина! – рявкает в трубку он.

И я сдаюсь. Мне не справиться со всей ситуацией одной. Нужна передышка, хотя бы немного времени до того, как я смогу связаться с Верой.

– Мы поругались, и он выгнал меня из дома.

– Где ты? – Ник больше ни о чём не расспрашивает. И я даже не успеваю ничего у него попросить, как он говорит: – Я приеду.

– В своём доме, но в последнем подъезде, на лестничной клетке четвёртого этажа. – Телефон издаёт характерный писк, значит, ещё пару минут и сядет.

 – У меня мобильник почти разрядился.

– Никуда не уходи, скоро буду, – произносит Никита и отключается.

Испытываю какое-то невероятное чувство облегчения. Ник – последний, к кому бы я обратилась за помощью. Но, вот ирония судьбы, собственная мать наплевала на меня, отец выставил на мороз почти буквально с голой задницей, а он, ни о чём не спрашивая, едет ко мне. Опускаю голову, упираясь лбом в колени.