Плохие парни оставляют раны

– И тебе привет, – приглушённо говорю я, усиленно делая вид, что рассматриваю на улице что-то страшно интересное.

Ник хмурится, потом обходит меня сбоку, чтобы разглядеть лицо.

– Полина, – растягивая гласные, зовёт меня. – Ты плачешь?

– Нет, – сдавленно отвечаю я.

Но его вопрос становится последней каплей. И я, уже не сдерживаясь, начинаю всхлипывать, всё ещё стараясь отвернуться от не вовремя появившегося рядом Ника.

Он скидывает с плеча сумку на подоконник, потом подходит вплотную ко мне и, больше ни о чём не спрашивая, притягивает к себе так, что я утыкаюсь носом ему в грудь.

Быстро беру себя в руки: стыдно, что я всё-таки позволила себе расклеиться, да ещё и при Нике. Отодвинувшись от него, достаю из сумки влажные салфетки и зеркальце. Привожу себя в порядок. Подняв взгляд на Ника, обеспокоенно наблюдающего за мной, тихо произношу:

– Спасибо.

– Да не за что, – пожимает плечами он. – Что случилось?

Я молчу. Не хочу вспоминать о произошедшем.

Слишком велика вероятность, что снова разревусь. Вместо это задаю вопрос сама:

– Ты что здесь делаешь? Ваш курс вроде сессию уже закрыл? – Никита учится на четвёртом вместе со старшим братом Марины – Димой. Собственно, он их двоюродный брат, через Маринку я с ним и познакомилась.

– К деду приходил, – усмехается в ответ Ник. Ерошит отросшие светлые волосы: – Не поверишь, на пересдачу.

– Да ладно? – недоверчиво смотрю на него. Дед Димы, Марины и Ника – декан факультета, на котором мы учимся.

Ко всему прочему у четверокурсников он читает лекции по историографии и принимает соответствующий экзамен.

– Вот тебе и ладно. Знаешь, какой он принципиальный?! Я плохо подготовился, он отправил на пересдачу. Вот и весь сказ, – разводит руками Ник.

Болтовня с Никитой немного успокаивает меня. Но всё равно ощущаю как внутри по-прежнему немного потряхивает. Появляется уже давно забытое желание закурить. Почему бы и нет? Скоро Маринка освободится, набросится с утешениями, разбавленными проклятиями в сторону «философички» и обещаниями нажаловаться на неё деду.

Пережить её сочувствие – задача непростая. И будет лучше, если я окончательно успокоюсь.

– Сигаретой угостишь?

– Чего? – Ник, явно не ожидавший подобного вопроса, выглядит ошарашенным. В его серых глазах отражается такое искреннее недоумение, что мне даже становится смешно. – Ты же не куришь.

– Не курю, – киваю я.