Диггер

Смотри! Настоящий армянский коньяк! Выдержка пятнадцать лет! Каково, а?!

Он достал из бара небольшую «пузатую» бутылку и разлил по рюмкам пахучую темно-коричневую жидкость.

– Ну вот, пап, а ты все прибедняешься… денег, говоришь, нету! – рассмеялся Глеб. – Сам-то халтуришь!

– Как же без этого?! – хитро прищурившись, произнес отец. – Мать, неси лимон!

Мама скрылась на кухне, а через несколько минут вернулась с тарелкой, на которой лежал порезанный дольками ярко-желтый ароматный плод.

– Что ж, Глеб, за встречу! – громко сказал отец и «чокнулся» с сыном.

Парень кивнул, осушил содержимое своей рюмки и закусил лимоном. Коньяк показался ему слишком крепким, поскольку в ногах Глеб ощутил некоторую слабость.

– Еще по одной? – поинтересовался отец.

– Нет, пап, хватит! Мне же завтра на работу, а сейчас еще домой ехать.

– Так ты бы у нас остался! – предложила мама.

– Я бы с удовольствием, но от вас до редакции далеко добираться. Лучше я к себе поеду.

– Тогда, сынок, давай не задерживайся! – засуетилась мама.

 – Как доедешь, обязательно позвони, скажи, что все нормально! А я тебе на дорожку оладушков положу.

Она вышла на кухню за пакетом, затем вернулась и стала складывать в него душистые пухлые оладьи.

– А как с котом быть? – вдруг спросила мама. – Я к нему уже привязалась.

– Я бы оставил его тебе с большим удовольствием, – проговорил Глеб, – но эта рыжая морда все равно за мной последует. Не может он без меня!

Парень встал и прошел в коридор. Жорик тут же бросился следом.

– Я же говорил, – усмехнулся журналист. – Ладно, идем, Георгий Матвеевич!

Он обулся и подхватил кота на руки.

– Как же ты его в метро повезешь? – забеспокоилась мама. – Не пустят тебя! Погоди-ка, я тебе лукошко дам, в котором шерсть для вязания храню.

Она скрылась в комнате и через пару минут вернулась с небольшой корзинкой, в которую Глеб усадил Жорика. Сверху мама прикрыла его салфеткой, и если бы кот периодически не высовывал голову, то было бы трудно догадаться, что в лукошке спрятано настоящее животное.

После этого женщина вручила сыну пакет с оладушками и кошачьим кормом, отец пожал ему руку, и Глеб, наконец, покинул родительский дом.

В метро все прошло благополучно. Никто не интересовался парнем с корзиной. Журналист добрался до родной квартиры. Там он выпустил Жорика, накормил его и отправился стелить себе постель. Слабость в ногах усилилась, кроме того добавилось теснение в груди и колющие боли в голове.