Туман уходит утром

– Миш, – окликнула я приятеля, – посмотри в телефоне, во сколько у тебя там последний исходящий вызов.

Мишка понятливо кивнул, вытащил смартфон и что-то стал в нём листать, мрачнея с каждой секундой.

– Ну что? – я нетерпеливо обернулась к бормочущему что-то себе под нос приятелю. – Чего ты возишься?

– Соня, – начал Мишка, и его голос мне сразу не понравился, – у меня в телефоне нет исходящих звонков…

– В каком смысле – нет исходящих?

– В самом прямом, – огрызнулся Мишаня, давая понять, что у него нервы тоже не железные, – их просто нет.

Последний исходящий – сегодня утром, когда я звонил Давиду уточнить время встречи. Всё.

– А в экстренных вызовах? – я попыталась ухватиться за последнюю соломинку.

– Там тоже пусто, я уже посмотрел.

– Но ты же звонил, – я даже растерялась, таким бредовым и нереальным всё это выглядело, – я же сама слышала сначала гудки, а потом этот странный голос. Разве бывают одновременно одинаковые глюки?

– Я уже ни в чём не уверен, – ответил Мишка и решительно повернулся к Лике и Венечке, – ребят, вот честное слово, я набирал 911, Сонька слышала и видела, но нам ответил какой-то странный голос, который сказал, что он нас слышит и ждёт.

Голос жуткий совершенно, будто с того света… а ещё он смеялся, и это было страшнее всего. Но при этом вы смотрели на нас с дороги и ничего этого не видели! Зато в вашей версии Сонька ходила вокруг ёлки, хотя она ни на шаг от меня не отошла за всё время, что мы там провели.

– Я домой хочу, – по щеке Лики пробежала слезинка, но никто не стал ни подшучивать, ни как-либо комментировать.

А что тут скажешь? Утешить и успокоить нечем, а просто сотрясать воздух тоже бессмысленно.

– Всему должно быть логическое объяснение, – не слишком уверенно проговорил Венечка, – возможно, мы попали в зону какого-нибудь эксперимента, где военные распылили в воздухе вызывающее коллективные глюки вещество.

– Не сказала бы, что это звучит намного правдоподобнее версии с инопланетянами, – честно сказала я, но не для того, чтобы поспорить, а для того, чтобы хоть что-то говорить.

Мне казалось, что ни в коем случае нельзя допускать тишины: как только станет тихо, мы снова услышим тот жуткий смех. И этого моя психика уже не выдержит. Уж лучше поговорить об экспериментах и инопланетянах – оно как-то надёжнее.

– Скоро стемнеет, – Мишка с тревогой посмотрел на постепенно становящееся из голубого нежно-фиолетовым небо, – и я так понимаю, что ночевать нам придётся прямо здесь.