Люблю тебя, сестренка

Нужно было наладить логистику, доплатить рабочим, им пришлось копать дольше из-за промерзшей земли и выпавшего снега. Мне не хотелось упустить ни единой детали. Важно было сделать все правильно в этот день. В последний день для отца.

– Ты что, заказала ему серый гроб? – заорала Аня.

Мама стояла в коридоре и наносила крем на лицо, когда Аня появилась в дверях. Мы обе – я и мама, обернулись, не ожидая такой гневной реакции на обычный цвет.

– Ну да, он выглядел респектабельным, по крайней мере, в каталоге на их сайте.

– Дело вовсе не в цвете. Ты выбрала и не посоветовалась с нами, – сестра бушевала.

– Мне все равно, – прошептала мама. Она выглядела ужасно. – Не ссорьтесь, девочки.

– А мне нет! – ноздри у сестры раздулись так, будто бык понял, что его ведут на бойню, и пытался напугать своих палачей.

Она начала мерить шагами комнату, что-то бурча себе под нос. И продолжала покусывать пальцы рук.

– Ань, да какая разница. Ему уже все равно.

– Вот как? Ты всегда ведешь себя, как эгоистка.

Ты даже не смогла спросить моего мнения! Папе не все равно. Ну, ты и сука, Аллочка. Ну, ты и сука!

– Прекрати, – я повысила тон. Мне так хотелось встать и дать ей по лицу. Я скрипела зубами, сдерживая себя.

– А знаешь, это ты виновата, что его больше нет. Он убивался от пустоты, которую ты оставила после себя. Он так и не смог оправиться от того, что ты бросила нас всех на произвол судьбы, а сама жила себе там припеваючи. Сука! Вот, кто ты! Ты виновна в его смерти! Он болел от горя!

Я закрыла глаза, чтобы не видеть яростное лицо сестры.

Поверить не могу, что с ее уст слетали такие подлые слова. Ее голос дрожал и хрипел. Досчитав до десяти и выдохнув, я снова открыла глаза. Аня раскраснелась от крика. Ей удалось меня уязвить. В самое больное место. Она перекинула вину на меня.

– Я не… Не виновата.

Наступила тишина. Я посмотрела на маму, ожидая, что она защитит меня и скажет сестре извиниться, как она это всегда делала.

Но мать продолжила стоять у зеркала, делая вид, что это нормально – обвинять другого в смерти. Затем все же мама глянула на меня с сожалением, но промолчала.

– После похорон сразу уеду, – заявила я.

– Прекрасно, нам ты больше не нужна.

– Конечно, когда уже все оплатила, – я сдавала позиции, признаюсь.

– О, так ты теперь будешь попрекать нас своими бумажками? – Аня снова поднесла пальцы ко рту и откусила кусочек кожи.