АШАМИ

Подойдя к номеру, я как можно точнее воспроизвела заунывные ноты любимой песни Наны и чуть не получила разрыв сердца, когда та вынырнула из темноты коридора рядом со мной.

– Как всё прошло?

– Нормально. Сейчас дождёмся одного человека и сразу всё объясню.

Нана позвала Мию, и мы вошли в номер. На меня в ожидании уставились обе моих соседки.

– Боюсь, в нашем полку прибавка. Ну, в смысле, в нашей маленькой компании псевдонаёмников, – пояснила я Нане и Мие. – Хорошая новость в том, что нам предложили помощь, хотя я пока не понимаю, что полезного нам могут предложить.

– Значит, мы можем спокойно позавтракать? А то подорвала нас с утра ни свет ни заря.

Нана кивнула Мие, и они сели за стол, пододвигая стул и мне.

Как и говорила гоблинша, она пришла через час. Привела с собой высокую рабыню в серебристом балахоне. Ростом девушка однозначно была в мать, судя по тому, что хозяин этого заведения (и её отец по совместительству), встреченный нами в холле, даже нормальным ростом не отличался. Тёмно-каштановые волосы заплетены в косу, длина и вид косы соответствовали мужским канонам их расы.

Широкие для женщины скулы, тонкие губы и глаза с лисьим разрезом. Такой контраст, но она смотрелась довольно мило, насколько мило могут выглядеть полукровки вообще. Смотрела девушка прямо, без страха, чем вызвала моё уважение в первую очередь к матери, которая смогла её здесь уберечь и не сломать.

Мы втроём внимательно смотрели на стоящих у двери рабынь и ждали, что нам скажут. Пока Нана закрывала дверь и блокировала номер на заглушку, гоблинша прошла в комнату и, нервничая, присела на край кровати.

– Я – Тиберра, попала сюда по глупости еще шестьдесят лет назад.

Я удивленно осмотрела на очень молодо, по нашим земным меркам, выглядящую женщину. Вот почему только, судя по всему, на нашей Земле такой короткий срок человеческой жизни? Задумавшись, я чуть не пропустила продолжение рассказа.

– Мне повезло после двух перепродаж попасть к моему хозяину Анту Пику, вы его видели. После всего, что я вынесла в других домах, я попала к мужчине, который любит властных женщин.

Но не может показать своей слабости при других. При всех он бывает ворчливым и грубым, но мне позволено здесь больше, чем любой рабыне. Он даже платил мне жалование за работу, которую я выполняю в житнице. И позволил оставить ребёнка.

Тиберра с такой нежностью посмотрела на свою дочь, что я сразу вспомнила про своих родителей.

– Верена практически не выходила из моей комнаты.