Стылая Топь. Эспеджо

– А репшнура нету? – без особой надежды поинтересовался я, поборов желание сказать что-нибудь язвительное по поводу того, что некоторые, те, которые самые старшие и опытные, накосячили столько, что молодым и не снилось.

– Слушай, это же не Эверест, а всего лишь высокий забор, – Диана, с которой мы в своё время и сблизились на почве любительского скалолазания, сердито посмотрела в мою сторону, но я сделал вид, что в темноте не заметил её бледности и нервного румянца. Джентльмен я или где?

Какое-то время не было слышно ничего кроме моего сопения и негромких вздохов всех остальных.

– Вы все так на меня смотрите, что я чувствую себя одновременно Вельценбахом и Тилльманом, поднимающимися по Фишерванд, – ворчал я, примериваясь к обычной, не альпинистской верёвке и соображая, какой узел правильнее использовать.

– При чём здесь Фишер? – невпопад спросила Кира, но я только рукой махнул, мол, не вникай, всё равно тебе это не надо. Примерившись, закинул петлю на частокол, и она послушно обвилась вокруг одного из брёвен.

Для очистки совести я несколько раз сильно дёрнул за неё, но верёвка держалась крепко, петля и не думала развязываться. Подпрыгнув, я ухватился за шнур и уже через несколько секунд смог заглянуть внутрь огороженной территории.

Я подтянулся на руках и постарался устроиться между двумя заострёнными брёвнами, как в седле, перекинув одну ногу на «терра инкогнита».

2

Глава 2

Я сидел верхом на частоколе – не скажу, что это было очень удобно, но зато обзор открывался прекрасный – и задумчиво рассматривал открывшуюся мне картину.

Не скажу, что ожидал увидеть оживлённую площадь, так как на дворе была уже глубокая ночь, то есть время, когда нормальные люди спят. Но и такое абсолютное отсутствие хоть какого-то движения тоже не выглядело естественным. Не лаяли собаки, не шуршали мыши или крысы, не летали и не ухали ночные птицы, даже комары, кажется, не звенели… Было ощущение, что на территории внутри частокола время и жизнь просто остановились, застыли, как мухи в янтаре.

Я насчитал около двух десятков домов, в прихотливом порядке разбросанных внутри частокола. Попытался отыскать хоть какую-то логику в их расположении, но не смог: если в центре ещё извивалась тропинка и дома как-то лепились к ней, то в стороне они стояли абы как, иногда вообще развернувшись к дорожке глухой стеной.

При этом ни в одном окне не горел свет, отчего картина становилась ещё более мрачной и унылой.