Жена на миллион

На первый взгляд девушка передо мной – такая… никакая. Однако что-то в лице девицы цепляет. Кричаще-алый овал пухлого рта. Только губы на лице девушки вызывающе бросаются в глаза. Они полыхают, как поле маков. Вроде не намазаны ничем. Значит, искусаны.

В голове перемыкает. Пялюсь на нее, но вижу жертвенную овцу. Пушечное мясо. Она может быть лишь отвлекающим маневром. Это отрезвляет. Подбросив пистолет повыше, оглядываюсь по сторонам, в ожидании нападения. Увидев пистолет, девица, побелев, как мел, вскакивает со ступенек.

– Кто еще в доме?! – рявкаю.

– Н-н-н-никого. Прислугу распустили.

Черт. Так и знал, что Баженов соскочить попытается. Даже прислугу распустил, чтобы они не смогли языками растрепать! Теперь понадобится время, чтобы найти всех и стрясти с них нужные сведения.

– Прислугу распустили. А ты кто такая?

Девица в длинной белой сорочке нервно переплетает пальцы. Она смотрит мне в глаза неестественно блестящим взглядом. Тонкая, большеглазая. Кожа светлая, почти белая.

– Кто. Ты. Такая. Отвечай живо!

– Серафима Баженова, дочь Георгия Владимировича Баженова, – выпаливает она.

Что-что?

Дочь Баженова?! Не может такого быть! Врет, как дышит!

– Бред. Я знаю дочь Георгия. Ксану Баженову. А ты… – приглядываюсь к девке.

Под моим взглядом она еще больше нервничать начинает и теперь расплетает, заплетает косу. Косу, блин. Толстую, темную косу, длиной до талии. Когда я в последний раз косы видел?! Прошлый век! Почему мне знакомо ее лицо? Кажется, я ее точно видел.

– Ты работаешь в саду, так?

Кажется, во время прошлого визита я видел, как эта клуша ровняла секатором кустарники в саду Баженова.

– Да, я работаю в саду! – обрадованно и быстро закивала головой.

– Ты дочь садовника.

– Я дочь жены садовника, – поправляет с выдохом. – Мой настоящий отец – Баженов Георгий Владимирович. Я его внебрачная дочь. У Георгия Владимировича была короткая интрижка с-с-с-с… – заикается. – С моей мамой.

– Мне плевать!

Пытаюсь обойти по дуге девку, которая выглядит так, словно она родом из колхоза прошлого века. Больше всего раздражают ее глаза – большие, влажные, грустные, как у коровы, которая знает, что ее зарежут.

Грязное белье семейства Баженовых меня не интересует!

Слышно, как тикают большие старинные часы. В такт им начинает икать деревенщина с косой.