Завещание 2. Регина

В дальнем конце у самой лестницы скрипнула дверь. Кто-то захотел выползти из берлоги. И я решила не становиться звездой бесплатного представления. Поэтому как можно ниже опустила лицо, чтобы незваный зритель не сумел рассмотреть эмоции на моем лице, воткнула ключ в замочную скважину и, толкнув дверь, оказалась в спасительной темноте своей комнаты.

Машки, как всегда, не было. И меня это обрадовало. Она бы сейчас учинила мне допрос с пристрастием, как обычно это делала. Все-то ей всегда хотелось знать. Но говорить я сейчас была не в состоянии.

Сейчас я была в состоянии только выть. И я не стала себе в этом отказывать. Скинула куртку на вешалку, сняла сапоги и, упав на кровать, полностью отдалась горьким рыданиям, благополучно заглушаемым подушкой, в которую я уткнулась лицом.

Вскоре я услышала, как в окно забарабанил осенний дождь, который я представляла себе там, в коридоре. Даже природа разделяла мое настроение, рыдая вместе со мной. Но, как бы парадоксально это не звучало, под мерное стучание дождевых капель о подоконник я постепенно успокоилась и провалилась в спасительный сон так и не переодевшись.

Глава 6

Илья

В меня словно легион демонов вселился из самого темного угла преисподней! Как только я удержался и не размазал черепушку ебаной ципы о кирпичную стену коридора, даже не знаю. Хотя ебаной она пока что еще не была. По крайней мере мной. А ебаться хотелось! Словно слюнтяю малолетнему, что и пизды то бабской еще ни разу в глаза не видел. Я видел! Но было такое ощущение, что ципа вогнала меня в жесткий спермотоксикоз.

Член стоит – башка не варит! Вот как сейчас.

Я был готов отыметь ципу прямо в том грязном полутемном коридоре старой студенческой общаги. В башке не мелькали уебанские мысли о том, что она вся такая нежная и достойна большего. Нет! Хотелось попросту засунуть в нее свой член. В любую из дырок! И желательно поглубже. Так, чтобы у ципы искры из глаз посыпались, а из ушей дым повалил.

Но эта сука посмела мне отказать!

Отказать!

Мне!

Да что она, мать ее, о себе возомнила!

Целка семиобортная!

Строит из себя невинность, а целуется словно дикая кошка во время течки!

Не помню, когда я в последний раз хотел так сильно трахаться.

У меня яйца уже звенели. Казалось, еще чуть-чуть и их размер начнет мешать мне при ходьбе. Да, я не стал изображать из себя евнуха и продолжал ебать, попавших под горячую руку, телок, но так как ципу я не хотел ни одну из них.

Эта кроха стала каким-то наваждением.