Завещание 2. Регина

Иначе тобой слишком просто манипулировать. Даже неинтересно.

От такого, ничем не прикрытого, унижения, я даже рот раскрыл. Но комментировать его слова не стал – бесполезно. Я всегда был для него лишь фигурой на шахматной доске. В тех играх, в которые он любил играть, никого не посвящая в задуманное. И на этом поле я был не королем, и даже не ферзем – всего лишь пешкой. Самой мелкой и незначительной фигурой, которой всегда можно пожертвовать в угоду своим интересам.

– До свидания, отец, – наконец сказал я.

– Всего хорошего, сын.

Вот и поговорили.

Глава 4

Никита

Девочка действительно оказалась с нестандартным мышлением. И это заметил не только я.

На первой встрече с заказчиком случилось невероятное. Господин Сущевский не произнес ни одного слова против того, чтобы проектом обустройства его новой недвижимости занимался не профессионал с мировым именем, которым являлся мой главный архитектор, Николай Максимович, что ранее всегда исполнял его заказы, а простая студентка. Он вообще мало говорил на встрече.

А вот смотрел много. И все время на Регину. И только на нее.

Вся эта встреча вообще была похожа на цирк или на шоу, я не определился. Но происходящее почему-то злило меня. Встреча проходила в конференц-зале. На ней присутствовал Сущевский с помощницей, наш главный архитектор, я и, разумеется, самородок, подкинутый моим отцом.

Сущевский лишь сухо поздоровался при встрече, пожал мне руку и затих, а точнее завис, вылупившись на нового внештатного сотрудника.

И Регина молодец, постаралась вырядиться так, чтобы уж точно броситься в глаза. На ней были шерстяные леггинсы коричневого цвета с мелкими белыми оленями, такая же коричневая толстовка с капюшоном к которому, о ужас, были пришиты уши, и какие-то невероятные ботинки. Конечно же Сущевский удивился, заметив это чудо, ярко выделяющееся на фоне моих сотрудников, которые соблюдали в офисе строгий дресс-код. Разумеется, Глеб Платонович не мог оторвать от нее глаз. Никто не мог! Но, почему-то именно его внимание к этому чудо-дизайнеру выводило меня из себя больше всего. Всю эту неприязнь я списывал на то, что на дух не переваривал Сущевского, несмотря на то что Глеб Платонович был постоянным и самым главным заказчиком моего архитектурного бюро.

Хоть он и был старше меня всего лишь на пять лет, но состояние, которое он сколотил самостоятельно, вызывало уважение. Он сделал это сам, без чьей-либо помощи. Правда, каким образом он добился этого, меня не касалось.