Завещание

Так по своей глупости я оказался в колоссальных долгах. Я был должен всему миру! И что самое ужасное, я был должен тебе!..

С каждым днем дела становились все хуже. И ты, по всем законам жанра, должна была бросить меня уже давно. Но твое благородство всегда шло впереди тебя. Ты считала ниже своего достоинства бросать человека в трудную минуту. Ты не раз спасала мне жизнь, а я с каждым днем все сильней затягивал тебя в это болото.

А потом ты узнала правду… Не от кого-то, нет. Сама. Просто сопоставив факты и выведя их в логическую цепочку.

На сбор информации у тебя ушло два года, на принятие решения – пара секунд.

Когда в тот вечер я слышал от тебя слова ненависти – это было не так обидно. Ненависть – это тоже чувство. И порой оно бывает сильнее всех остальных. И я был рад, что ты испытывала ко мне хоть что-то. Ведь то, что ты ко мне чувствовала хотя бы это, давало надежду, что еще не все потеряно. Но потом… Потом я увидел разочарование в твоих глазах. И понял, что это конец.

Те грубые и грязные слова, что кричал тебе в ответ, были адресованы скорее мне самому.

Я не тебя, я себя тогда ненавидел, потому что понимал, что сейчас потеряю тебя навсегда. И потерял».

Я не могла читать дальше – слезы застилали глаза. Я не сдержалась и зарыдала в голос. Мне стало все равно, что подумают обо мне эти люди, которых видела в первый и, скорее всего, в последний раз. Я дала волю своим эмоциям. Позволила им выйти наружу.

Я кричала! За мной уже давно должны были приехать санитары из лечебницы для душевнобольных, вызванные перепуганным персоналом.

Но за дверью кабинета было подозрительно тихо. Хотя в тот момент, даже если бы там проходили активные военные действия – я бы не заметила. Потому что внутри меня шла более ожесточенная война.

Репутация? О чем вы? После пары прочитанных листов душу выворачивало наизнанку так, что проще сейчас было самоубиться, чем спокойно это пережить.

Проплакала я, наверно, около часа. Очнулась от забытья, лежа на диване в дальнем углу кабинета юриста.

Свернувшись калачиком, давила в себе рыдания. Туфли я где-то потеряла. За это время дверь в кабинет так и не открылась. Чернила в письме Руслана слегка растеклись от той влаги, что попадала на бумагу из моих глаз. Когда всхлипы мои стали немного потише, я встала и налила себе стакан воды. Выпив его залпом, вернулась к письму.

«А помнишь, как я признался тебе в любви? О, я так долго готовился к этому. Мне хотелось, чтобы ты запомнила это признание на всю жизнь.