Завещание

Это случилось, когда показывал Кириллу его рабочее место и рассказывал, что где лежит, вплоть до того, как именно нужно подавать мне кофе. Но когда из моего кабинета раздался сдавленный крик, внутри меня все оборвалось. А потом громкое и протяжное «Нет! Руслан!», которое вообще выбило почву у меня из-под ног.

Я сделал два быстрых шага в сторону дверей, за которыми сейчас кричала женщина, но потом резко остановил себя. Я там буду лишним. Сейчас у нее свидание с Русланом. Как бы грустно это ни звучало. Она кричала и плакала, а внутри меня будто что-то от этого умирало.

– Может, полицию вызвать? – поинтересовался Кирилл, вдруг оказавшийся рядом со мной.

– Нет, никакой полиции, – резко одернул его я. – Бери вон ту стопку папок и за мной.

Кирилл послушался беспрекословно.

Еще два часа я посвятил работе. И больше не смог. Моя душа рвалась в кабинет. Утешить женщину, крик которой до сих пор звучал у меня в ушах.

– Сейчас у меня в кабинете будет оглашение закрытого завещания, поэтому ни с кем не соединять и никого ко мне не пускать.

Все понятно? – спросил я, оставляя Кирилла за его рабочим столом.

– Конечно, босс. Нет проблем, – бодро ответил мне секретарь.

После чего я осторожно шагнул в свой кабинет, тихо прикрыв за собой дверь.

Вокруг стояла оглушительная тишина. Да и самой Маргариты Витальевны нигде не было видно. Я сделал несколько шагов и наткнулся на ее туфли. Они расположились в центре моего кабинета, словно главная достопримечательность этой местности. Композиция состояла из одной стоячей и одной лежачей туфли.

Интересно, просто лак, просто высокая шпилька, одна лежит, другая стоит, а глаз притягивает. Но где же хозяйка обуви? Стараясь ступать как можно тише, я прошелся по кабинету. Пропажа обнаружилась у панорамного окна на полу. Она сидела, облокотившись на стекло. Вся ее поза говорила об обреченности. Голова опущена, локти уперты в колени, в одной из рук зажаты листы письма.

Нужно было что-то сказать. Но я не знал что.

«Рус, кажется, при всех твоих мозгах, ты был непроходимым тупицей! У тебя был шанс вернуть ее.

Равнодушные так не страдают».

Было видно, что эта женщина убита горем. А я за свою карьеру повидал таких «актеров», которые бились в истериках, выдавливали из себя эмоции, которых на самом деле не было. Здесь же все говорило о том, что она не играет.

– Вы в порядке? – тихонько спросил я, опускаясь рядом с ней на корточки.

Она медленно подняла голову. Все лицо располосовано дорожками слез.