Завещание

Я не знала второго такого человека, который бы так любил жизнь, любил жить; жить так, чтобы завидовали все. Ярко! Неповторимо! Каждый день, как приключение. Каждый час, как испытание. Каждая минута на лезвии ножа. Он не мог умереть! Просто не мог! Это какая-то очередная злая шутка этого гения розыгрыша.

– Запишете адрес? – перебил мои мысли Роман Дмитриевич.

Я нащупала вялой рукой рядом блокнот с ручкой и записала.

Завтра я приеду, а там будет очередной сюрприз от Руслана и этот кошмар закончится. Мы вдвоем весело посмеемся над его шуткой, над тем, как он в очередной раз искусно развел меня, и, возможно, даже помиримся…

– Я приеду, – сказала я, и моя рука вместе с телефоном безвольно упала на колени.

* * *

В груди так гулко ухало сердце. Мне казалось, что его биение отдается во всех уголках моего тела. Я чувствовала его в кончиках пальцев рук и ног. Чувствовала, как пульсирует в горле ком, который никак не желал рассасываться.

А я ведь до сих пор не забыла его. Все эти десять лет он был жив в моей памяти.

Жив! Какой удачный эпитет. А «был жив» – еще удачнее. Да, я не жила затворницей после расставания с ним. У меня были мужчины. Были яркие романы. Я, кажется, даже влюблялась пару раз. Но такого мужчину, как Руслан, мне больше встретить не удалось. Не удалось встретить… Не удалось полюбить. И вот, мне уже тридцать три, а я до сих пор не замужем. Хотя тут надо уточнить: я не замужем за мужчиной, хотя я точно замужем за своей работой. Вы скажете, что начальник юридического отдела налоговой инспекции – это не бог весть какая должность, но меня, если честно, все устраивает.

И вот сегодня в мою отлаженную размеренную жизнь ворвался этот звонок. Ворвался и поднял все с ног на голову. И вот я сижу в своем кресле, за своим столом, в своем кабинете, и у меня нет сил даже руку поднять. Сердце постепенно перестало биться во всех конечностях моего тела, но зато начало вырываться из груди – мне кажется, это паническая атака и одновременно какой-то паралич. Интересно, а случается паралич при панической атаке или паническая атака при параличе?

Но как следует подумать над этой теорией мне не удается, поскольку возвращается практикантка с моим кофе, а я уже и забыла о ее существовании.

Забыла о стопках неразобранных дел на моем столе, о куче раскрытых документов на мониторе компьютера, о подставе коллег и своего зама с этой практиканткой, имени которой я так и не запомнила, да оно и не важно. Все почему-то в эту минуту стало не важно.