Преломление. Том 4. Край темноты

 – Ей даже удалось перенести частичку новых сил за пределы этого мира.

– Вся эта магия работает только здесь?

– Отчасти. Если полученные способности соответствуют твоему предназначению – потенциалу клеток спектра, как сказали бы ученые, – то это вполне возможно. Но границы между оттенками все еще строги. Наш род забыл, если вообще когда-либо знал, как это – колдовать по-настоящему. Именно этой магии немощь испугалась настолько сильно, что она до сих пор под запретом. – Геката направилась к мосту, перекинутому через небольшую реку.

 – С утраченным наследием нам понадобятся столетия, чтобы освоить волшебство в его первоначальном виде. Но мы ждем своего часа. Это и есть миссия нашего Ордена: хранить древнее искусство, чтобы однажды возродить его вновь.

– И как это связано со мной?

– Не все так быстро, Ниджи Мурасаки. Ты знаешь о мироустройстве еще очень мало, чтобы сразу осознать то, что от тебя потребуется. Кроме того, ты еще не вступила в Орден, так что я не имею права тебе рассказывать.

Однако…

Они добрались до не очень глубокой реки – через прозрачную чистую воду можно было рассмотреть усеянное овальными камешками дно. В нескольких шагах был перекинут небольшой мост между двумя берегами, такой же белоснежный и украшенный коваными цветами, как и ротонды. Где-то вдалеке шуршал водопад: поток ниспадал с высоких, почти загораживающих солнце гор. Магессы направились к переходу, и по бокам от тропинки Ниджи заметила площадку из разноцветной мраморной мозаики. Изображенные на ней сюжеты были ей едва ли знакомы, но образ богини она определила сразу.

– Ты знаешь легенду о зарождении магии? – спросила Геката.

– Разумеется.

Все маги с детства знают ее наизусть. Семь людей вошли в Чертоги Матери, и она одарила их особенными умениями. Фиолетовому «повезло» больше всех, и теперь Ниджи вкушает плоды этого наследия.

– Так вот. На самом деле эта история сильно искажена.

– Серьезно?

Голос Ниджи был полон сарказма. Не то чтобы она верила в эту сказку – да и вообще любые разговоры околорелигиозного толка раздражали ее.

Магесса всегда считала, что наличие клеток спектра можно более или менее полноценно объяснить наукой, а теория о божественном происхождении – так, для поддержания морали. Она родилась в век, когда большинство воспринимало магию как специфические законы физики: зачарование предмета считалось столь же обыденным явлением, как превращение воды в лед под воздействием низкой температуры.